На эти слова Чеперуха ответил, что он не начинал с Адама и Евы, потому что они жили в раю, а он родился при царском режиме, и николаевская Россия была тюрьма для народов, особенно евреев и нацменов. Образование и медицинскую помощь имели право получать только богатые, а бедняк радовался, если мог принести домой кусок хлеба своим голодным детям и жене. А жена не знала, что раньше: дать цицку самому маленькому или дать корку хлеба самому голодному.

— Гражданин Чеперуха, — прервал Дегтярь, — во-первых, по-русски говорят титьку, а не цицку, а во-вторых, как председатель, я опять повторяю вам: переходите к делу по существу и не читайте нам мораль.

Иона возразил, что не читает мораль, а рассказывает про свою жизнь, когда он был еще мальчик и семья, где отец был нищий тачечник, постоянно голодала. Потом он немного подрос и стал подрабатывать на Староконном базаре: одному посторожит мешки, другому лошадей напоит, третьему — еще что-нибудь. И так от зари до зари. Рабочие люди, у которых была не жизнь, а каторга, зарабатывая копейку, сразу пропивали ее: пока в голове держался пьяный угар, они все забывали.

Возле этих людей он тоже научился понемножку пить — вино, самогон, монопольку, словом, что попало. Плохая привычка, как тифозная вошь: ты ее придавил ногтем, а она уже успела пустить тебе в кровь свой гнусный яд. Конечно, теперь жизнь совсем другая и нет оснований пить, но с тех пор яд держится у него в организме, и медицина на сегодня еще бессильна справиться.

— Товарищи, — поднялся Иона Овсеич, — я думаю, там, где еще бессильна медицина, имеет достаточную силу наша общественность.

Гражданин Чеперуха, вместо того, чтобы открыто и честно признать свое преступное поведение, рассказал нам историю, начиная с Адама и Евы, а на занятиях по краткому курсу, сколько ни говорили, сколько ни предупреждали, вы не найдете его днем с огнем. Пьяница, дебошир, смутьян — вот лицо человека, который с топором в руках бросился на своего родного сына, свою жену и соседей!

— Овсеич, — Иона протянул вперед руки, на лице заиграла жалкая улыбка, — я же был выпимши, я не помнил, что со мной делается. Честное благородное слово…

— Чеперуха, — повысил голос товарищ Дегтярь, — вы нарушаете порядок: вам никто не давал слова.

Суд хочет заслушать свидетелей. Дворничка Середа, Анастасия Архиповна.

Тетя Настя сказала, что у нее нема чего говорить, кроме того, что Иона выскочил с топором и стал посередке двора, где вода сбегает в канализацию. От страха она закрыла окно и видела, как Степа с Ефимом покатили на него тачку, а он рубанул топором воздух и закричал, что всех порубает на мелкие куски.