Его легкие уже разрывались от недостатка кислорода, он слышал, как надрывно стучит его сердце. Надо было что-то делать! Оттолкнувшись от ограды, Олейников подплыл к заднему колесу «Победы» и, выкрутив ниппель, прильнул губами к соску камеры. Не успели его легкие наполниться свежим воздухом, как прямо в него, взрезая водную толщу, понесся заостренный багор. Олейникову чудом удалось увернуться – острый крюк лишь царапнул беглеца по щеке. Но на обратном ходу багор зацепил за брючину, дернул раз, дернул два, потащил вверх… – Олейников с трудом освободился из его хватки.

– Здесь же деревня раньше была, – объяснил Зорину рыжий конвоир, вытаскивая из воды пустой багор. – Как плотиной перекрыли, все дома и затопило… Там столько всего на дне – вот багор и мог за что-то зацепиться…

Дождавшись, когда лодка с чекистами отплывет подальше, Олейников сделал несколько глубоких вдохов из шины и, оттолкнувшись изо всех сил от «Победы»-утопленницы, поплыл к зарослям камышей.

Смеркалось. Зорин уныло наблюдал, как с десяток лодок лениво покачивались на волнах водохранилища, а сидевшие в них усталые автоматчики продолжали нехотя ворочать баграми, вытаскивая из воды то обрывки сетей, то пучки водорослей. Допотопный трактор, приобретенный местным колхозом еще во времена первой пятилетки, надрывно рыча, пытался вытащить на берег покореженный корпус «Победы».

– Пусто, товарищ майор, – рапортнул подбежавший к Зорину рыжий сержант. – Все обшарили – ни в машине, ни на дне тела нет.

– Ушел, гад! – в сердцах бросил Зорин, встал и пошел прочь от берега.

– То-ва-рищ ма-йор! – донесся с воды до Зорина радостный крик.

Зорин обернулся – один из охранников в лодке с довольным видом размахивал над головой вытащенным со дна старым самоваром.

– Идиоты… – сплюнул Зорин и, повернувшись к рыжему, приказал: – Сообщить во все отделы милиции! Перекрыть железные дороги, шоссе и так далее – сами знаете, что делать!

* * *"

"В этот ранний час на шоссе было пусто, лишь старый проржавевший грузовик, сиротливо притулившийся на обочине, отбрасывал длинную тень на заросли придорожных кустов. Утреннему щебету птиц вторило веселое посвистывание водителя, лежавшего на брезентовой подстилке под грузовиком. Периодически из-под машины появлялась его замасленная рука и, нащупав в куче разбросанного на брезенте инструмента нужный, вновь исчезала. Свист становился все веселее и веселее – судя по всему, дело спорилось.

Отложив отвертку с красно-желтой наборной ручкой, водила взял разводной ключ и крепко потянул прикипевшую гайку. Та крякнула и поддалась. Перепачканное шоферское лицо озарилось улыбкой, и, засвистев «Сердце красавиц склонно к измене», он лихо отвернул гайку и потянулся за оставленной на брезенте отверткой.