Подожди, не вынимай, — голос Наташи был чуть слышен. Прошло несколько минут тишины, нарушенной только нашим учащенным дыханием. Потом я услышала чмоканье — звук извлеченной свечи. Наташа села на кровати и стала осыпать меня поцелуями. — Хочешь я сделаю тебе такое? — сказала Наташа, проведя рукой по моему животу и потрепав шерстку. Но у меня не было уже сил. Возбуждение прошло. Я чувствовала себя полностью опустошенной. Мы улеглись и скоро спали глубоким сном. Наташа проснулась первая и разбудила меня. Я сразу вспомнила, чем мы занимались ночью. Наташа почувствовала мое смущение, ласково обняла меня, поцеловала и сказала: — Вставай, дурочка! Целый день я вспоминала, что было у нас ночью, думала о будущих ночах и вообще довела себя до такого состояния, что Наташа поняла все и, в ответ на мой вопрошающий взгляд, обещающе улыбнулась. Перед сном я тщательно вымылась, одела чистую сорочку, надушилась. Вообще готовилась, как невеста в первую брачную ночь. Я первая ушла в свою комнату. Наташа возилась с рацией, передавая последнюю сводку. Как это будет и, что я при этом буду чувствовать? Наташа постаралась побыстрее управиться и со свечой в руках вошла в мою комнату.

— «Наташа, только не надо при свете »

— Глупышка, — сказала она и погасила свечу.

Руки Наташи нащупали мое тело. Она несколько раз поцеловала меня, проведя тепленьким языком по зубам и деснам. Я еще не умела так целоваться. Погладив меня через сорочку, она опустила бретельки и спустила ее до пояса. Горячими руками стала гладить мои груди. Груди моя гордость. Они высокие, крепкие и всегда останавливали на себе взгляды мужчин. От Наташиных ласк у меня внутри все трепетало. Потянув она сняла с меня сорочку. Я ждала, что будет дальше. Руки Наташи ласкали мое тело, касаясь самых интимных мест. Губами она захватила мой сосок, теребила его и, иногда, легонько покусывала. Потом губы ее перешли на другую грудь, живот, бедра и продолжали медленно бродить по телу, мне было очень приятно. Наташа опустилась перед кроватью на колени, развела мои бедра и, вдруг, поцеловала меня. Я инстинктивно попыталась сдвинуть ноги. Но ее голова не давала. Она поставила мои ступни себе на плечи и губы ее и мои (только не рта) слились вместе. Теплый язык Наташи заскользил, остренько вонзаясь во влажную глубину. Ласка была ни с чем не сравнима, щекотание языка отзывалось во всем теле, что-то подкатывалось к горлу, как-будто какая-то невидимая нить соединила Наташин язык с моим сердцем. Я замерла, боясь каким-либо неосторожным движением разрушить ощущение блаженства.

— Лиечка, а ты кисленькая. Ах ты моя конфетка! — проговорила Наташа, на мгновение отрываясь от меня. Ее горячее дыхание обжигало меня.