Джулия не сопротивлялась, она лишь сильнее зажмурила глаза то ли от страха, то ли от стыда. Стянув плавки, Майкл опустился на колени у ее ног и стал целовать их, понемногу раздвигая руками.

Взору его открылось то, о чем не решаются писать, так как вряд ли найдутся подходящие слова, чтобы описать это. Широко раздвинув и задрав ей ноги, он, как завороженный, смотрел на ее половые органы, лоснящиеся влагой. Майкл не выдержал, припал к ним ртом. Джулия стала извиваться на столе от томительного сладострастия. Высоко задранные ноги ее задрожали и опустились ступнями Майклу на плечи. Девушка изнывала от блаженства, чувствуя, как ее малые губы втягиваются в рот Майкла, а его язык раздвигает их, пытается проникнуть во влагалище. Когда язык Майкла касался клитора, ее передергивало от вожделенного желания, которое уже не только охватило все ее тело, но и ударило в голову. Когда же возбуждение ее достигло такой степени, что стало невыносимым, Джулия рукой отстранила голову Майкла и попыталась встать. Но напрасно старалась отстранить руки Алекса, который, как безумный, присосался к ее груди. Напрасно, опершись другой рукой об стол, пыталась подняться, у нее уже не было ни сил, ни возможности это сделать.

Майкл понял, что терять времени нельзя, расстегнул и спустил брюки. Ноги девушки оставались лежать на его плечах, и дорога к удовлетворению его желания была открыта. Он вытащил член и, оголив головку, стал кончиком легонько водить по ее большим и малым губам. Девушка опять почувствовала нежное прикосновение к своим и без того до предела возбужденным половым органам, застонала от изнеможения. Конец члена проскользнул между малых губ и стал углубляться во влагалище. Почувствовав это, девушка от страха широко открыла глаза и дернулась, силясь подняться, но было уже поздно. Она вскрикнула криком, который неизбежен, и тяжело повалилась на стол. Алекс, ошарашенный таким поведением, ничего не понимая, посмотрел на исказившееся от боли лицо девушки, потом перевел взгляд ниже и увидел, как член Майкла, обнимаемый ее малыми губами, погрузился внутрь девушки, и тоненькая струйка алой крови заструилась из ее влагалища, растекаясь по глянцевитой полировке стола.

Стеклянная дверь

— 1Женился я рано, в двадцать три года. К тому времени, к которому относится моя повесть, мы с женой Ядвигой Масевич — да вы должны ее помнить, еще несколько лет назад она слыла «бешеной» — жили немного отчужденно. Причиной этому, я думаю, было отсутствие разницы в возрасте. Мы были одногодки (к тому времени нам было по тридцать пять). Ядвига моя была немного… развратной женщиной, в чем вы убедитесь, прочитав эту повесть до конца.