Она неуловимым движением языка слизнула эту волшебную каплю и застонала от наслаждения. Папа увидел это и, видимо решив, что с меня пока хватит, резко выдернул дергающийся член из моего рта и направил его в призывно раскрытый мамин ротик. Он так и оставался открытым, пока еще две мощные белесые струи оросили мамино небо. После них из дырочки потекла сперма уже без напора. Мама так же быстро, как и с моего подбородка до этого, слизнула эту драгоценную каплю. Тут же на ее месте появилась новая. Теперь уже не растерялась я и быстро слизнула с папиного члена новую порцию. Он благодарно погладил меня по голове дрожащей рукой. Тогда я снова взяла папин член в рот целиком, причем, на этот раз до самых яичек. Черные курчавые волосы щекотали мой нос, но я удержалась и не чихнула. А член в это время начал стремительно «сдуваться». Было такое ощущение, что это я своим горячим язычком растопила его, как мороженое!

Папа вынул из моего рта свой сморщившийся член и пару раз провел по нему рукой, натягивая кожицу на головку и тут же полностью ее обнажая. Новая капля спермы, уже как-то неохотно, выкатилась из дырочки и повисла на члене белой соплей. На этот раз мама опередила меня и слизнула ее, как лягушка муху.

Папа откинулся на диване, блаженно отдуваясь. Его ставший маленьким член свесился на правое бед-ро. Но мама не дала ему отдохнуть. Ему — то есть папе. Впрочем, и его писюну тоже. Мама стала перебирать своими пальчиками папину пипирку (членом ее сейчас назвать — язык не поворачивался), оттягивать кожицу с головки, теребить яички — и произошло чудо! Сморщенный стручок вдруг начал наливаться силой и увеличиваться прямо на глазах! Было такое ощущение, что из папиного живота лезет какая-то палка! Сначала она росла, лежа на папином курчавом животе, а затем вдруг резко подпрыгнула и закачалась, как мачта.

Я непроизвольно протянула руку и коснулась обнажившейся головки. Член вздрогнул от моего прикосновения и, кажется, стал еще тверже.

— Ну что, Света, — спросила мама, — ты готова к самому главному?

У меня сразу пересохло во рту, а губки моей пипки судорожно сжались. Самое главное! Боже, как я хотела этого, но как же я этого боялась! Мама с папой поняли сразу мое состояние. Мамина ладонь скользнула между моих ног и начала нежно массировать мой кучерявый холмик. Затем ее указательный палец переместился на пуговку клитора и стал его поглаживать — нежно-нежно, едва касаясь. Мои губки стали понемногу разжиматься, и мамин палец не преминул тотчас же в них погрузиться.

— Ой, как тут у тебя сыренько! — воскликнула мама. — Это хорошо, не так больно будет.

— Не бойся, я не сделаю тебе больно… — прошептал папа, придвигаясь ко мне вплотную. Он взял обеими руками мою голову и приблизил к моим губам (тем, что у рта) свои губы.