Сама мадам Сюльбе меньше всего походила на содержательницу бедного пансиона. Эта роскошная молодая француженка поразила Хобса своей непринужденностью и жизнерадостностью.

— Да, да, — с радостью воскликнула она, как только Хобс представился. — Нам как раз такой доктор и нужен. Мне кажется, что девочкам вы понравитесь. Мне, во всяком случае, подходите, — улыбнулась она.

— Очень рад, благодарю за откровенность, вы тоже мне нравитесь и как женщина и как хозяйка. Счастлив вам служить.

— Итак, — мадам Сюльбе стрельнула интригующим взглядом, — обмен любезностями закончен.

Прошу садиться. Поговорим о деле.

Она опустилась в глубокое кресло напротив Хобса и ему сразу бросились в глаза ее стройные длинные ноги, открытые далеко выше колен. Хобс старался не смотреть на них.

— Вам что-нибудь известно о нашем пансионате?

— Нет, ничего, кроме того, что написано в объявлении.

— Прекрасно.

Хобс заметил, что мадам не носит резинок. Чулки были сшиты с трусами.

— Наш пансионат, — сказала мадам после минутного молчания, предназначен для девочек от 14 до 18 лет из бедных семей, оставшихся без родственников. Сейчас у меня 9 девочек, но вообще будет 20.

Когда девочки достигнут совершеннолетия, мы будем их устраивать в меру их способностей и внешних данных. Все остальное вы узнаете в процессе работы.

— Как в смысле жилья, оплаты и распорядка дня?"

"Мадам Сюльбе подошла к окну и включила магнитофон, сказав в микрофон: «Мистер Хобс Джон принят на работу в пансионат. Ему отводится комната N10 в правом флигеле. Питание за счет пансионата без сигарет и вина. Жалованье — тысяча франков в месяц. Мистер Хобс обязуется следить за состоянием здоровья пансионарок, в любое время суток оказывать помощь, производить раз в неделю медосмотр.

Уезжая из пансионата, мистер Хобс должен ставить в известность хозяйку, куда и на какой срок…»

Рассказ хозяйки.

В 1960 г. Я вышла замуж за одного биржевого маклера и он был на 42 года старше меня. Как мужчина он уже кончился. Когда мы венчались, он уже знал, что безнадежно болен. Я, правда, не знала, но догадывалась, что здоровье у него не в порядке. Так вот, давайте выпьем…

— Вы долго с ним жили?

— Если то, что было между нами, можно назвать супружеской жизнью, то я пробыла замужем ровно 120 дней.

 — Она вдруг грустно улыбнулась и, откинувшись на спинку кресла, закрыла глаза. — Доктор, налейте мне рома, я хочу сегодня напиться!

— Положить лимон?

— Нет, пусть будет чистый ром… Да, так вот, — продолжала она после того, как он выпил. — 120 дней, но боже мой, какая это была пытка. Вы врач и вам можно рассказать все. От врача обычно не скрывают ничего!

— Я выросла в богатой семье. Мой отец был крупным коммерсантом. Я воспитывалась в лучших пансионатах Швеции.