Кто умудряется на расстоянии не оставлять тебя равнодушной и бесить до умопомрачения. Пусть даже всего его действия и поступки продиктованы искренним желанием помочь, попыткой проявить заботу.

Неуклюже, грубо, совершенно не умело. Но всё же…

Недовольно поморщившись, я старательно гнала от себя все эти мысли. Складывала немногочисленные пожитки и сама не замечала, как пролетало отведённое на сборы время. Оно, это время, стремительно летело, не оставляя мне ни единого шанса на побег и я не успела моргнуть, как нашла себя стоящей на крыльце больницы.

Неуверенно переступая с ноги на ногу, я кусала губы до боли и жадно разглядывала парковку, выискивая взглядом знакомую фигуру. И всё равно пропустила тот момент, когда из шикарной тачки люкс-класса выпал взъерошенный больше обычного Максим. Он стремительно приближался, сокращая разделяющее нас расстояние, и вскоре я задохнулась от крепких, сильных объятий. Испуганной девчонкой прижалась к горячей, широкой груди, спрятала озябшие пальцы под полами его пиджака и крупно вздрогнула, чувствуя холодный нос, скользящий в невесомой ласке по обнажённой шее.

— Макс…"

"Я попробовала достучаться до чужого разума, но меня не слышали. Лишь сжимали сильнее, вдавливали в своё сильное тело и терлись колючей щекой об обнажённую кожу плеча. Оставляли невесомые поцелуи, рисовали невиданный узор пальцами по позвоночнику и хрипло выдыхали куда-то в район макушки:

— Я… Скучал, Риш… Очень… Скучал…

Его слова, это внезапное признание, оглушили, выбивая воздух из лёгких. С минуту я просто стояла, не зная, что ответить и что сказать. А после сделала вдох и…

— Я тоже…

Два простых слова, три слога и столько эмоций внутри. Они царапали горло и жгли изнутри, разъедая твёрдую уверенность в том, что не стоит. Не стоит сближаться, открываться, доверять и прижиматься так близко к этому мужчине. Но…

Я уткнулась носом в его ключицу, прижалась щекой к груди и закрыла глаза, слушая яростный стук чужого сердца. И он, этот ровный, уверенный звук разбил стену страха и неуверенности во мне, стирая напрочь все мои сомнения. Не оставляя ничего, кроме блаженной пустоты в голове и лёгкости на сердце.

А ещё бабочек. Целый ворох бабочек, где-то там, внизу живота. Они отчаянно щекотали крыльями изнутри, изводили меня томительным ожиданием и не гарантировали, что всё закончится хорошо. Не гарантировали, да.

Но заставляли в это поверить.

— А где…

Терпкий поцелуй осел на губах привкусом свободы и неба. Он проник под кожу мягким теплом и лёгким флёром безумного желания. Чужие сильные пальцы невесомо скользнули по плечам и замерли на обнажённой, беззащитной шее. Чутко касаясь нежной, слишком чувствительной кожи, они сжимали все крепче, лишая даже надежды на возможный, глупый побег.