— Это мой рабочий инструмент! Не лапайте, дяденька синх! — Виола подскочила к деревянному изделию и шлепнула по руке брюнета. Артэм присел на корточки, чтобы посмотреть в глаза малышки.

— Тебя что, госпожа Тиль Тар на работу взяла?

Мне тоже было интересно послушать когда я успела нанять столь юную продавщицу.

Виола заломила руки, неловко попрыгала на месте. Потом поводила носком туфельки по полу и бросила на меня покаянный взгляд.

— Я сама себя взяла, — призналась наконец внучка богини чистоты. — Но! У меня есть оправдание! Госпожа исчезла, а пирожки стынут!

Девочка тряхнула хвостиками и сделала паузу. Увидев, что мы все так же внимательно слушаем закричала:

— Это все он! Он меня заставил!

Я скрестила руки под грудью. Небесный Крендель снова выписывает кренделя! Стоило хозяйке ненадолго отвлечься, между прочим, по тому самому делу, за которое он и радел сильнее прочих, как он уже свои порядки наводит.

— Где Кэрин? — поинтересовалась у девочки, скользя глазами по залу. Негодника нигде не было видно. Тихо и чисто. Никаких признаков фамильяра. Почему-то все замолкли, и из кухни донеслось пение.

— Да детка, будь моей секс-бомой, да, детка… — заливался фальшивым попсовым соловьем Крендель. Потом последовала пауза, звучный выдох и из проема на кухню повалил дымок с ароматом корицы.

Убью, гада!"

"Но моим членовредительским планам не суждено было сбыться, ибо едва я зашла на кухню — замерла, медленно офигевая от когнитивного диссонанса. На столешнице стояла невероятных объемов круглая чашка. В чашке, судя по запаху, плескалось пузырьками какао. Откинув плечи и тонкие ручки на бортик, блаженно прикрыв глаза, в импровизированной ванне отмокал Небесный Крендель. В пальцах фамильяра дымилась коричная палочка, задорно подмигивая красным тлеющим угольком.

— Кэрин! Что ты устроил на МОЕЙ кухне?! — возмутилась я, подходя ближе к чаше.

— О, Хозяюшка явилась. Отдыхаю, вот, как видишь, от вчерашних трудов. Умаялся я реализовывать нашу выпечку. Малую привлёк, чтоб бездельем не страдала. А что? Бабуля Эдельвейс мне разрешила, — он затянулся и выпустил колечко белого дыма.

— Так. Ты сейчас же закрываешь этот спа-салон и принимаешься за работу. Нам еще участвовать в празднике Преклонения. Знаешь такой? По выражению хлебобулочной моськи вижу. Тогда представь, нам нужно собрать триста тысяч веры до начала церемонии!

— Да ладно тебе, не кипешуй. Пойди еще с братьями время проведи. Что-то ты какая-то нервная! — он снова затянулся.

Тут моя тонкая душевная организация не выдержала. Разложила салфетку рядом, и выудила истекающего какао фамильяра прямо за румяный бок.