Увидев трех качков в черных куртках, которых пытались остановить девчонки, он так рявкнул, что их ветром сдуло, вместе с их пушками:

– Вон!!

И вышел следом за ними. Они ждали возле двери, к нему шагнул самый здоровый, старшой, как выяснилось в ходе «переговоров», и схватил за локоть.

– С нами поедешь, лепила!

– Что у вас там? Куда ранение? – спокойно поинтересовался Больших, высвобождая локоть из его лапы, простым нажатием пальцев на кисть руки, пальцами хирурга, знающего куда нажимать. У парня глаза на лоб полезли от боли, но он стерпел, потер больное место и ответил:

– Одно – в грудь, два – в живот, и в ноги!

– Сюда везите! Без аппаратуры, вне операционной не спасти, если еще можно спасти!

– Пахану светиться нельзя! Он приказал тебя везти! С нами поедешь! – набычился браток.

И попытался снова ухватить Больших за локоть. Степан, усмехнувшись, приподнял одну бровь, заметив его движение рукой: «Хочешь попробовать еще раз?» Парень, посмотрев на него, и пробовать передумал.

– Значит, он умрет, – ровно ответил Степан, – в полевом стане, без анестезии его никто не спасет, и сам Господь.

Браток возмутился, подкрепив данное чувство выхватыванием пушки и направлением ее на Степана:

– Я тебе, козел лепастый, сказал: бери, что надо, и поедешь с нами!!

– И что? – не меняя тона, поинтересовался Больших. – Ну отстрелишь ты меня или руки-ноги покалечишь, а завтра тебя подстрелят, тебя-то кто спасать будет? Вот он? – и указал на стоявшего у стены санитара Гаврилыча, с любопытством наблюдающего за происходящим.

Гаврилыч, надо отметить, был личностью весьма колоритной, можно сказать, уникальной. Потомственный алкоголик в третьем поколении, не выходящий «из градуса» много лет, но поражавший относительной адекватностью разума в любом состоянии.

В затертой кепчонке, в засаленном бушлате, надетом поверх не меняющего серого колера халата, подразумевавший белый медицинский, с вечной беломориной в губах, большую часть времени потухшей, с о-о-очень непростым взглядом гла́зок-буравчиков."

"Гаврилыч встрепенулся при упоминании своего имени и посмотрел недобро на разбушевавшегося братка.

Профессией мальчонка владел хоть и событийно насыщенной, но опасной до крайности – производство вредное и непредсказуемое, а перспектива быть подстреленным ощутимо реальная, что и говорить.

Доктор Больших специалист известный, к нему старались свозить всех пострадавших от данной производственной деятельности. Хлопчику ретивому одной большой и широкой извилины вполне хватило осознать, что помереть без оказанной своевременно помощи он имеет стопудовую вероятность. Да и пахана, как ни крути, надо спасать.

– Привезем! – решился бригадир.