— Ну а вчера ближе к вечеру уложила вещи и пошагала к выходу.

— И никто ее не задержал? — Я прекрасно понимала бессмысленность этого вопроса, но все же…

— А как ее задержишь? — возразил Андрей. — Она так и заявила, мол, я к вам не нанималась и отчет давать не обязана. В общем, нахамила всем подряд в свое удовольствие и деру.

Последняя реплика Андрея всерьез меня зацепила. Что, если Дубровская в самом деле решила дать деру из города? Может, для нее всерьез запахло жареным, а я до сих пор так и не разобралась, в чем же здесь дело. И тут Андрей выдал такое, что я буквально подпрыгнула.

— Кстати, к Маркову память постепенно возвращается. Говорит, вспомнил, что в тот вечер был именно у Дубровской. При этом постоянно упоминает какую-то машину марки «Жигули», которую он якобы узнал.

Бежевая «семерка»! Если не этот автомобиль имел в виду Марков, то уж не знаю, о каком еще авто идет речь…

— Пожалуй, я догадываюсь, о какой именно машине вспомнил Марков, — я кратко, как только могла, пересказала Андрею историю взаимоотношений Маркова и Дубровской.

— Вот оно что! — Андрей, судя по голосу, был взволнован. Похоже, дамочка и впрямь собралась улизнуть. Только в том-то и загвоздка, что на данный момент нам совершенно нечего ей предъявить.

— А нападение на Маркова? — подсказала я.

— Так она опять же может сослаться на необходимую самооборону, — возразил Андрей. — Если же Марков начнет все отрицать, это будет всего лишь его слово против слова Дубровской. Пока перевес на стороне дамы — все произошло в ее доме. Ворвался, угрожал, попытался убить… Ну, ты понимаешь.

— Да, Андрей, — вздохнула я. — Тогда мне остается одно — продолжать ее выслеживать. А главное — уточни, пожалуйста, информацию о ее перелетах.

— Да-да, Танюш, — спохватился Андрей. — Сейчас же этим займусь. Жди.

Через двадцать минут Мельников мне перезвонил.

— Дубровская действительно была в Москве, — начал он без предисловий, — но вернулась в Тарасов не вечером в воскресенье, а самым ранним субботним рейсом, то есть в пять утра.

— Поняла, спасибо, — коротко отозвалась я.

Значит, в пять утра в субботу, то есть в день злополучной свадьбы, Ирина Дубровская прибыла в Тарасов, и у нее было достаточно времени, чтобы воплотить свой гнусный план в реальность. Что она с успехом и сделала. Паренек в серой ветровке не ошибся, алиби Дубровской, которое с самого начала сбило меня с толку и направило по ложному следу, оказалось фальшивкой.

— Андрей, я устанавливаю наблюдение за Дубровской, — твердо заявила я. — Не знаю, удастся ли мне уличить ее в смерти Ольги, но я должна попытаться. На всякий случай будь на связи.

— Хорошо, — без особого энтузиазма отозвался Мельников.