То есть, разумеется, я полезла не в стиралку, а в теплую ванну, намереваясь провести таким образом несколько часов. Однако едва я успела вымыть голову, как из блаженных грез меня вырвал телефонный звонок. «Андрей», сообщил экран смартфона. Звонил, конечно же, Мельников. Я уже успела заметить несколько пропущенных вызовов, но решила, что отвечу на них позже. Андрей, видимо, всерьез беспокоился, и проигнорировать сейчас его звонок было бы откровенным свинством.

— Танюш, куда пропала? — Голос Андрея выражал умеренную тревожность.

— Ездила в Верхнюю Осиновку, — правдиво ответила я, не раскрывая до поры до времени подробностей своего времяпрепровождения в данном населенном пункте.

— Ну, я так и думал, — удовлетворенно заявил друг. — А то твой телефон не отвечал, я уж хотел было высылать наряд по твоему следу.

Вчера это пришлось бы кстати, пронеслось у меня в голове. Уж тогда бы Колунову точно было несдобровать, и мне не пришлось бы давать этому типу никаких обещаний. Однако до поры до времени я решила не озвучивать свои выводы, а Мельников между тем продолжал:

— Марков пришел в себя.

— Да, я знаю, — у меня не осталось сил, чтобы строить из себя великую актрису и изображать изумление. Да и врать Андрею мне не хотелось. Мне бы очень хотелось обсудить с ним подоплеку взаимоотношений Маркова и Дубровской, но я решила приберечь эти сведения и поделиться ими во время личной встречи.

— Мне только непонятен правовой статус нашего выздоравливающего, — произнес Андрей, словно отвечая на мои невысказанные мысли. — Кто он, собственно, — преступник или потерпевший?

— Андрей, нам надо встретиться и все обсудить, — решительно заявила я, устав терзаться неопределенностью.

— Нарыла что-нибудь? — догадался Андрей. — И ноги растут из Осиновки, если я правильно тебя понял?

— И да, и нет, — ответила я уклончиво, хотя мне уже самой становилось тошно от собственной скрытности. — Скажи, а Марков уже что-нибудь рассказал о нападении?

— Да нет, — Андрей вздохнул. — Пока утверждает, что помнит лишь какие-то обрывки. Мол, даже не знает, где он был и с кем общался. Провал в памяти.

— А ты в это веришь?

— Да как сказать, — задумчиво отозвался Андрей. — Врач утверждает, что это более чем вероятно, и состояние это временное. Говорит, уже одно то, что он так быстро пришел в себя и у него ясное сознание — большая удача. Состояние-то у него было аховое."

"Странно, ведь отчиму Марков рассказал, что был именно у Дубровской. А тут «не помню, с кем был».

— А что Дубровская? — поинтересовалась я.

— Да ничего… Лечится.

— Понятно, — протянула я. Значит, на данный момент сведений о Дубровской и Маркове и их, так сказать, взаимосвязи у меня гораздо больше, чем у официального следствия.

— Хорошо, — подвел итог Мельников.