Похоже, он готов был выполнить любое мое желание, лишь бы я выполнила свое условие — не раздувать дело о похищении. А главное — не упоминать в этой связи имени Маркова.

Он принялся насыпать зерна в кофемолку, опасливо косясь на меня.

— А ты пока, если хочешь, можешь душ принять, — предложил он. — А то запылилась небось.

Запылилась! Хорошо сказано…

— У вас есть душ? — удивилась я.

Колунов кивнул.

— У меня тут все удобства, — гордо сообщил он. — У нас в Осиновке только три дома таких, где все подведено. Еще у фельдшерицы и у администрации, в двухэтажке длинной такой. И все пока.

Он принялся молоть кофе. Прервавшись, чтобы оценить помол, он спросил:

— Ну что, идешь?

Я кивнула, принять душ мне очень хотелось. Очень уж я запылилась, по меткому выражению недавнего похитителя.

В доме Колунова действительно оказалась вполне современная душевая кабина. И вообще его жилище показалось мне куда более комфортным, чем домик Маркова. Я буквально наслаждалась, стоя под струями теплой воды и намыливаясь душистым гелем. Целые сутки я была лишена подобного блаженства, и все почему? Во мне вновь поднялась волна холодной злобы. А может, плюнуть на свое обещание и разделаться с этим скользким типом, как он того заслуживает? Он ведь за недолгое время нашего знакомства столько раз врал мне в глаза. Но тут я почуяла аромат кофе, и все остальные мысли отошли на второй план. Наскоро растерев себя жестким полотенцем, я моментально оделась и устремилась восполнять кофенедостаточность в своем организме.

— Только что сварился, — сообщил Колунов. Кроме турки с кофе он вдобавок поставил на стол самый настоящий чугунок с вареной картошкой, источавшей аромат укропа. Хоть я и была равнодушна к подобным блюдам, у меня буквально потекли слюнки, и я поняла, что проголодалась. Колунов добавил еще тарелку с нарезанным тонкими ломтиками соленым салом. Кофе, картошка, сало — экзотика, да и только! — Сварил с утра, еще не остыла, — пояснил Колунов, щедро накладывая мне картошки в глубокую расписную тарелку.

Я с жадностью принялась есть. Слегка утолив голод, я приступила к кофепитию. Боюсь показаться банальной, но именно в тот момент, когда я отпила первый глоток, я окончательно возродилась к новой жизни. Я даже поймала себя на мысли, что становлюсь необыкновенно великодушной. Не совсем типичное для меня свойство. Во всяком случае, не всегда. Я даже решила не быть чересчур мелочной и простить Колунову его садистскую выходку. Вот только пусть расскажет мне для начала, какое отношение ко всему этому имеют Марков и Дубровская. В конце концов, ради этого я и поехала в Верхнюю Осиновку, а благодаря Колунову задержалась здесь несколько дольше, чем планировала.