– Да. Вы же видели, я, наверное, подписана.

– Да ни черта я не видел! – снова взрывается Александр. – Димкин смартфон сломался, починили, а внутри все стерто подчистую! Он и уехал с новым, не дождавшись окончания ремонта, а я себе головную боль нажил, решив поработать телефонным ответчиком. Лучше бы не отвечал тебе, честное слово. Полночи не спал, все думал. Не подкидывал мне раньше сынок подобные задачки.

– Что ж, ладно, – пожимаю плечами, – значит, лучше бы вы не отвечали. Прощайте, – договариваю и разворачиваюсь.

– А ну стоять, – меня ловят за локоть, – ты ведь действительно можешь отправиться к Шостаковым, а мне оно не надо. Только с Димкиной женитьбой дела в гору пошли за счет вливания капитала, я не могу допустить скандала.

Тяжело вздыхаю и качаю головой. Решила рассказать бывшему о беременности, называется. Отца, оказывается, волнует в первую очередь страх огласки. Впрочем, я не столь наивна, чтобы расчувствоваться, подумав, что в нем взыграла совесть за сына.

– И что вы предлагаете? – спрашиваю по инерции, думая о том, что ни к каким Шостаковым я не пойду, слишком все сложно с этими высокопоставленными родителями.

Да что уж тут говорить, с моей простой матерью легко не будет, а тут более высокие материи. Правда, с мамой по крайней мере более–менее понятно, что может быть. А там, может, и она меня удивит.

И вообще, я хотела лишь привлечь Диму к ответственности, не оставаться одной наедине с вопросом, а в итоге получила клубок непонятных семейных отношений.

– Что, что, – повторяет Александр. – Десятую неделю будем ждать! Тебе ведь сказала девушка, – он кивает в сторону лаборатории.

– Дима вернется к этому сроку? – выгибаю бровь. – Потому что вы точно не подходите.

– Было бы проще все скинуть на него, обрюхатил он тебя, хотя я ему запрещал шашни крутить. Но нет, не послушался, взбрыкнул. Говорит: «Не хочу Вику, у меня Катя есть!». А какая Катя, у тебя ж ни кола, ни двора, – он качает головой, – не в обиду, но это правда. Нет, слишком много проблем от ситуации. Ты еще выпендриваешься, на аборт бы пошла и дело с концом, я бы оплатил. Нет, чего–то там доказывать пытаешься!

Упрямо вздергиваю подбородок, так обидно становится, но высказаться мне не дают, затыкают.

– Да погоди ты кудахтать, лучше дослушай. На кой тебе нужен спиногрыз? Или, думаешь, Димке он нужен? У него жена молодая, тоже, кажется, на сносях уже, – эти слова больно режут, – а скандал я тебе не дам раздуть, раздавлю, как мошку, имей ввиду. Давай так, идешь домой, успокаиваешься и принимаешь решение взять деньги. Все. Это последнее мое слово! Еще буду я ждать каких–то там десятых недель, оно мне надо?! Я передумал. Я занятой человек, а не нянька–подтиратель мусора за сыном.