Виктор Петрович — адвокат, который мне по карману, но которому откровенно наплевать на мои проблемы. Было бы у меня больше денег, наняла бы более компетентного специалиста, но выбирать особо не приходится. Спасибо, что хоть советы дает.

— Что вы мне советуете? Подкупить прислугу? Охрану?

— Нужно что-то компрометирующее. Употребление наркотиков, какие-то махинации в делах, походы к проституткам.

— Вы серьезно? — я откидываюсь на стуле, смотрю в упор на мужчину, который собирает вещи в свой портфель.

— Если бы вы сняли побои и написали на него заявление, это тоже было бы нам на руку, — его глаза замирают на моей разбитой губе и смещаются чуть левее. Синяк удалось замазать тональным кремом, а вот с губой ничего не смогла придумать.

— Я просто упала.

— Ну, да. Вы просто упали, — хмыкает, допивает свой кофе. — О домашнем насилии в нашей стране не принято говорить, но каждая вторая подвергается жестокости со стороны супруга, и всего лишь маленький процент этих несчастных решаются написать заявление. К сожалению, вы, Евгения Владимировна, к этому проценту не относитесь.

Отвожу глаза в сторону. У каждой женщины свои причины не писать заявление на побои. Я была влюблена и еще наивна, когда Артем первый раз поднял на меня руку. Потом он красиво извинился: с цветами и кольцом, свозил меня в ресторан, потом устроил нам романическое трехдневное путешествие в Финляндию. Это случилось через два месяца после свадьбы. Повод был идиотский — не ответила вовремя на его звонок. Обычно брала трубку с первым гудком, а за разговорами с подругами в кафе не услышала звонка. Когда перезвонила, Артем не ответил. По возвращении домой меня ждал злой выпивший муж с ремнем в руках.

— Так что подумайте, как достать компромат, — напоминает о своем присутствие Назаров. — Не хочу заранее вас расстраивать, но давайте смотреть правде в глаза: шанс выиграть суд один из ста. Кто вы, а кто Градовские, все понятно без лишних пояснений. Как будет что-то новенькое у вас, звоните. До свидания.

— До свидания, — выдавливаю из себя вежливые слова, хотя могла промолчать.

Оставшись одна, обхватываю голову руками, смотря полным отчаяния взглядом на дно своей чашки. Хорошо раздавать советы — потом не думаешь, как их будут использовать.

Я не знаю, где сейчас живет Артем. Возможно, с родителями. Кто-то же присматривает за Лизкой, пока он на работе. Мысль о том, что возле дочери чужая тетя, а не мама, причиняет нестерпимую боль. Я очень-очень хочу обнять свою лапочку, зарыться лицом в ее светлые кудряшки и с замиранием сердца вдыхать сладкий запах, который свойствен только маленьким деткам.

Смахиваю слезы с щек, облизав пересохшие губы. Нужен компромат. Правда, я не представляю, где его брать.

Телефон.