Однако, как это часто и бывает в жизни, всё пошло вовсе не по тому благоразумному плану, что лорд составил себе днём. Он и сам не заметил, как рука Ирэн легла на его голову и нежные женские пальцы начали мягко перебирать волосы, скользнули по скуле, чутко отметив маленький шрамик на подбородке, и остановились в яремной ямке, вслушиваясь в частящий пульс лорда.

Её кожа пахла горьковатыми травами, волосы, когда он выдернул из них шпильки, упали тяжёлым прохладным потоком на хрупкие плечи, лаская руки лорда, а губы, такие розовые, нежные, беспомощные, неожиданно ответили на его поцелуй…

Историю о том, как новоявленные супруги добирались до спальни, целуясь под каждым горящим в коридоре факелом и шарахаясь друг от друга, когда слышали шум, производимый где-то слугами, вполне можно и опустить.

Утром лорд проснулся раньше на несколько минут, чем его жена. Он ещё успел полюбоваться и взлохмаченными волосами Ирэн, и розовой кожей плеча, выглядывающего из-под одеяла, и даже тонкими, изящными пальчиками руки, которая так доверчиво лежала на его груди. Леди открыла глаза и ужасно, совершенно по-детски смутилась, увидев направленный на неё взгляд.

Стоит ли говорить о том, что лорду пришлось поцелуями разгонять смущение и робость жены?

Лорд Беррит, терпеливо ожидавший их за завтраком, слегка смягчился, увидев дочь целой, невредимой и, как ему показалось, ещё и весьма довольной. Ночь лорд спал плохо – ныло сердце, посещали мысли о том, что Андрэ, его сын, его надежда и наследник, очень молод и, возможно, стоит поберечься? В конце концов, не так уж ему и нужны все эти придворные интриги и хитросплетения.

Да и ничего страшного, по сути, не произошло. Да, барон в глазах лорда-отца – нищий. Но остаются земли графства Моройского, остаются воины графства, а маленький личный отряд барона не будет лишним. Кроме того, барон показал себя вполне рассудительным и очень неглупым. Ещё вчера днём, когда Ирэн вышла приказать заварить свежих трав на вечер, зять сам сказал лорду Берриту, что попробует отвоевать для Ирэн право опеки над землями.

Лорд тогда с сомнением кивнул зятю, понимая, что это, просто – фигура вежливости.

Не более. Какой вменяемый человек откажется от такой власти, которую даёт опека над богатыми землями пасынка? Остаётся надеяться, что барон не будет наглеть и разорять земли. В конце концов, Артур вырастет, а иметь под боком разгневанного соседа-графа – не слишком дальновидно. Ну и всегда остаётся возможность несчастного случая на охоте, случайного нападения бандитов на разъездной отряд барона, да и просто страшной болезни мужа, которая вновь оставит его дочь безутешной вдовой.