— Ты предлагаешь скрыться? — спрашивает удивленно Танюха, — а как же алименты?

В этом вся подруга — и рыбку съесть, и сковородку не запачкать.

— Тань, тут выбор небольшой… или тебя, возможно, грохнут, или алименты.

Она шумно смотркается. В мой, зараза, халат!!! Я поджимаю губы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ляпнуть что-нибудь.

— Есть что-нибудь выпить?

— С ума сошла? А ребенок?

Она снова начинает рыдать.

Я успокаиваю ее до двенадцати ночи. После того, как я сажаю Танюху на такси, я возвращаюсь домой и долго лежу на диванчике перед телевизором, прежде чем заснуть. Все у Танюхи, конечно, через одно место, как всегда, но, елки-палки...в конце концов, нам уже скоро по тридцать лет. Уже в этом возрасте врачи кривят лицо и со спокойной душой пишут, что женщина старородящая.  Может быть, оно и к лучшему для нее? В конце концов, я и сама уже иногда ловлю себя на мысли найти хоть кого-нибудь и просто забеременеть, как говорится, для себя. Потому что еще пять лет, и красненькая полосочка в графике под названием “шанс родить ребенка с пороками развития” начинает взмывать неумолимо вверх. Поищу еще мужчину несколько лет, и буду в ужасе трястись, ожидая результаты скрининга...

Но, в любом случае, годик из моей жизни теряется точно.

Благодаря тому, что я не умею переходить дорогу в положенном месте! Долг в полмиллиона сам себя не выплатит.

Я, тяжело вздохнув, зарываюсь в подушку и с такими невеселыми мыслями засыпаю.

Эпизод 6

Скачано с сайта

Эпизод 6

На следующее утро, ровно в восемь часов, я прихожу в офис. Ставлю на стол начальника пакет с едой, которую я купила в том же кафе, а кофе предварительно прячу в микроволновку на маленькой кухне, где стоит холодильник и два маленьких столика. Там же я сталкиваюсь с Германом. Он выглядит сонным и каждую минуту зевает.

— Привет, Анна, — произносит он, заходя на кухню и потирая глаза.

— Ты сегодня рано,— я улыбаюсь, — привет.

Пухлячок открывает холодильник и кладет в него пакет.

— Рано, — соглашается он, — бессонница замучила. Всю ночь думал.

— О чем? — вежливо интересуюсь я.

Он машет рукой.

— Мне тридцать девять лет, Анна. О чем еще может думать в таком возрасте холостяк в пустой квартире?

Я приподнимаю брови. Он усмехается.

— Не делай такое лицо. Ты замужем?

Я мотаю головой.

— Сколько тебе лет? — интересуется он, — прости за вопрос. Он не очень вежливый, но…

— Двадцать девять, — не дав ему начать оправдываться, сообщаю я.

— Может быть, ты тогда поймешь меня. Когда вечерами приходишь в темную квартиру, в полной тишине зажигаешь свет, заходишь на кухню и кладешь на стол пиццу из ближайшего кафе… и даже не хочется включать телевизор. Сидишь и слушаешь, как где-то наверху, у соседей, льется вода. И кто-то разговаривает и смеется.