— Ты, ээ… — я сглатываю, рассматривая эти чертовы мышцы, которые могли бы стать предметом эротических фантазий всего женского населения земли, — Ты что делаешь? Джинсы оставь!!! — в панике выпаливаю я, а Мирослав ухмыляется в ответ, опуская руки.

И спустя мгновение он с легким всплеском оказывается в воде, а потом внезапно выныривает возле меня. И ставит руки по бокам, на бортик бассейна.

Мне хочется закрыть глаза. Потому что блестящая от воды кожа, и капельки, прочерчивающие дорожки вниз по его телу — это слишком большое испытание для моей выдержки. Сли-ш-ком. И темные лини тату на груди кажутся ещё ярче на мокрой коже.

Мне кажется, что вода в бассейне становится внезапно прохладной. Но что-то мне подсказывает, что еще минута — и моя закипающая кровь в венах ее нагреет до нужной температуры…

Он смотрит на меня, и я будто падаю в черноту его глаз.

— Птичка… поговорим? — таким голосом обычно предлагают раздеться, но у него удалось произнести им вполне невинную фразу.

— П…п...поговорим, — отвечаю сдавленно я.

Хотя больше всего мне хочется произнести «Помогите!».

Эпизод 32.2

Эпизод 32.2

Я, все-таки, беру себя в руки и спрашиваю:

— О чем?

— О нас, птичка.

Серьезно? «О нас» разговоры обычно ведутся за бокалом вина где-нибудь в ресторане, или, хотя бы, за чашкой чая у кого-нибудь дома. А не в таком виде… я опускаю на секунду взгляд вниз. Мокрый топ прилипает к телу и сползает, немного приоткрывая края нижнего белья. Я тут же натягиваю его повыше, и стоит мне отпустить лямку, как ткань снова начинает медленно стекать вниз.

— В бассейне поговорим? — вырывается у меня усмешка.

— Птичка, я не пялюсь тебе на грудь, забей, — парень берет мою руку и отводит в сторону.

Но не отпускает, и я чувствую, как он проводит пальцем по запястью, и это прикосновение кажется мне таким приятным,  —  меня сейчас интересует другое. Я могу от тебя потребовать несколько минут откровенности?

Я поднимаю на него взгляд. Нет, он действительно серьезен.

— Можешь… — не слишком уверенно произношу я, потому что не знаю, о чем конкретно будет разговор.

Мирослав наклоняется ко мне ближе, и я удивленно приподнимаю брови, прикидывая, что он собирается делать. Однако, он просто смотрит мне в глаза, будто пытаясь прочитать так мои мысли, и медленно произносит:

— Птичка… почему ты так грубо сказала мне тогда, что не останешься со мной в одной комнате… и почему ты потом плакала?

У меня сжимается сердце, как от страха, хотя, на самом деле, просто от того, что он, оказывается, знает.

Видимо, Рита рассказала ему больше, чем следует. Коза.

— Это… неважно, —я стараюсь взять себя в руки, хотя, поганое ощущение, что Мирослав услышал обо мне такие вещи, никак не отпускает. Можно здорово потешить самолюбие, когда девушка плачет из-за тебя.