— Не стоило вам приезжать в Иперворию, сынок, — тяжело вздохнув, сказал фракиец. — Зачем заявились? Сидели бы себе в своих шахтах, добывали берит и не знали горя. Мы сами бы здесь разобрались.

— С чем же?

— Не твоё дело, — резко оборвал меня он. — Не нарывайся, наследник Милдора. Уходи подобру-поздорову. А как доберёшься до дома, вели прислать нашей армии тонну берита, заряженного силой. В знак доброй воли и поддержки Фракии.

— Не могу. — Теперь я смотрел ему в глаза, пытаясь угадать мотивы генерала.

Он имел в этом деле личный интерес. Но какой?

— Это я не могу оставить тебя в живых, если не согласишься.

На кон поставлено слишком многое. А ты, — выставил он вперёд указательный палец, — мешаешься под ногами.

— Видимо, придётся меня убить, — усмехнулся я ему в лицо. — Я не оставлю того, кто нуждается в моей помощи. Более того, я связан данным словом, а это, как вы знаете, держит покрепче якоря.

— Дурак ты, Люций. А жаль, я был о тебе лучшего мнения, — Медноволосый вояка пожал плечами и щёлкнул пальцами.

В то же мгновение в мою сторону полетел небольшой огненный шар. Я откатился в сторону, но руку всё же задело, заставив скривиться от боли.

— Отвечай, зачем явился?

— Нет. — Нужно было стоять на своём. Я был так близко к цели, что не мог сейчас дать слабину."

"В месте удара шара кожа сильно обуглилась, и запах палёного ударил в ноздри. Двигаться было почти невозможно, множественные ранения на теле никак не хотели заживать, но регенерацию использовать я не мог.

Мгновение — и в руке генерала возник огненный клинок. Пугающее и в то же время потрясающее зрелище.

— Убью ведь, не сдержусь. Нрав у меня горячий, сам видишь.

 — Высший отступил на шаг, кивая на своё «оружие».

Он злился. На себя ли, на меня ли, я не понимал. Но мне это было на руку.

— Уходи и выполни наши требования добровольно.

Я наконец смог подняться и стоял теперь перед ним на коленях. Даже представлять не хотелось, насколько жалко я выглядел. Хорошо, что в бараке, кроме нас, никого не было.

— Какая же вы скотина, генерал, — снова усмехнулся я, глядя ему в глаза. — Скотина и трус. Боитесь меня, да? Иначе почему не подходите?

Лицо моего собеседника приняло хищное выражение.

Я смог-таки зацепить его за живое.

— Да что ты знаешь, менталист? — закипел высший. Меч в его руке полыхнул алым.

— То, что уже где-то видел этот взгляд и то же самое надменное выражение лица. Ах да! И медные волосы. Где же? Не у того ли, кто вёл себя так же трусливо, как и вы сейчас, и предал нас недавно на поле боя. Если я прав, то сходство ваше неслучайно. А я прав, не так ли? — Я выдал свой главный козырь.

И это сработало. Огненный кинулся на меня, явно намереваясь заставить замолчать навсегда.