Но и ты учти, супруг, если докажу — ты оставишь меня в покое, по крайней мере до тех пор, пока отметины от твоей безудержной страсти, — показала ему на свои посиневшие запястья, — не исчезнут без следа.

Филипп молча согласился, поднялся с постели и оделся. Я последовала его примеру и повлекла за собой из дворца. Диал был мрачен, но не проронил ни слова, пока мы не дошли до того храма Пресветлых, в котором я молила Богов за него.

Навстречу нам вышел местный служитель, учтиво поклонился и отстранился, давая дорогу, но у меня на него были свои планы.

— Здравствуйте, достопочтенный, — обратилась я к клирику. — Не проводите ли нас к алтарю?

Мужчина испуганно взглянул на принца, однако отказываться не стал. Провёл нас внутрь храма и указал на то самое возвышение, на котором лежала священная книга.

— Ваше Высочество, вы же прекрасно знаете, где он находится. Я видел вас здесь и не раз. И, как молились, слышал. Простите моё любопытство, но я не понимаю, — произнес служитель.

А я внутренне возликовала. У меня появился свидетель, который был так нужен именно сейчас.

— Не тяни, Дафна. Что ты хочешь мне показать? — Терпению Филиппа пришёл конец.

Я подошла к сборнику древних текстов и открыла на случайной странице. Теперь, когда я лишилась невинности, тексты померкли, и я не могла разобрать ни слова. Они больше не светились золотом и не несли в себе силы. Некоторые страницы и вовсе казались мне пустыми.

— Вот здесь. — Я ткнула пальцем, указывая на пустой лист. — Что-нибудь написано?

— Нет, — тут же ответил клирик. — Должен заметить, что от ваших прикосновений страницы темнеют. Не стоит вам этого делать. Писания драгоценны, и касаться их могут лишь служители и невинные девы — дочери правителей. Вы же замужняя дама и прекрасно знаете, что книга для вас теперь бесполезна. Может, я могу чем-то помочь? Что именно вы ищете? — Мужчина смотрел то на меня, то на Филиппа.

— Ничего, — коротко бросил принц и, взяв меня за руку, потащил к выходу из святилища.

Он шёл так быстро, что я едва за ним поспевала. Уже в саду остановился и отпустил. Стоял передо мной, сжимая кулаки и явно решая: верить мне или нет.

— Как видишь, дорогой супруг, я больше не чиста. Боги не услышат моих молитв, да и прочесть я их просто-напросто не смогу. — Я обняла себя руками, пытаясь защититься от гнева Филиппа.

— Но была… — сказал он самому себе, доставая из кармана брюк тот злополучный волосок Лейлы, случайно оставленный ею на подушке. — Что-то не сходится."

"— Как бы то ни было, я свою часть уговора выполнила. Теперь твоя очередь. — Поняв, что играю с огнём, я понизила голос почти до шёпота и добавила, виновато опуская глаза: — Филипп.

Взгляд супруга смягчился, в его глазах снова стала заметна искорка, указывающая на наличие второй души.