Люций, оцепеневший поначалу от такого напора, наконец пришёл в себя и ответил на поцелуй. Горячо, но нежно. Провёл языком по моим губам, словно пробуя их на вкус, и улыбнулся.

— Солёная грёза. Я точно брежу. — Он всмотрелся в моё лицо и прижал к себе теснее, уткнувшись носом в мою шею. — А пахнешь точь-в-точь, как она…

У меня же по телу пробежали мурашки, в его объятьях стало жарко, хоть мы и стояли до сих пор в воде. Сейчас всё было иначе, совсем не так, как с Филиппом. Голова кружилась, хотелось найти опору, что-то или кого-то, кто подарил бы мне чувство устойчивости и уверенности в том, что не упаду, смогу выдержать удар любой, даже самой холодной и лютой стихии. И я нашла. Нашла его.

Стоило диалу поднять на меня слегка затуманенный взгляд, как я заметила, что сила его нестабильна. Она то вспыхивала ярким огоньком в глазах, то пропадала почти насовсем. Он так крепко прижимал меня к себе, что я при всём желании не смогла бы не понять, насколько Люций возбуждён. Назвал любимой и, даже пребывая на границе яви и реальности, желает… меня.

Забыв о стыде, впилась в его губы самым страстным поцелуем, на который только была способна. Застонала, осознав, что ответ оказался не менее порывистым. Нас обоих трясло в какой-то непонятной горячке, мы будто пили друг друга и не могли утолить свою жажду.

Как оказалась на песке, я не поняла, ощущала лишь жгучее желание отдаться ему. Люций избавил меня от мокрого платья и дарил такие ласки, что я с трудом помнила, где я и кто.

— Пожалуйста, — простонала я диалу в губы, когда он навис надо мной. — Возьми меня! Сделай своей! Не отдавай ему, — молила я в исступлении.

— Настоящую уже отдал, но тебя он у меня не заберёт. Невозможно отнять то, что живёт в самом сердце.

Ещё один обжигающий поцелуй, отправляющий в эйфорию, и резкий толчок, рывком возвращающий в реальность.

Было больно. Я шипела, цепляясь руками за плечи диала. Кажется, даже оставила на его коже царапины, которые тут же зажили. Если бы не чрезмерное желание, наверное заплакала бы, но не стала. Дискомфорт практически сразу сменился более приятным ощущением, оно переросло в нечто невероятное. Когда вскрикнула первый раз, даже немного испугалась. Но это добавило угля в костер страсти, горевший в моём теле. Я вся словно была объята пламенем, которое грозило спалить меня и не оставить и следа.

— Да, да! Ещё, Лю… ах, Люций! — Имя, которое я теперь уж точно никогда не забуду, запечатлелось в сознании огненными искрами.

Хорошо, что той ночью разыгрался шторм и никто не слышал моих криков и стонов. Я сама не поняла, когда перестала сдерживаться и отпустила себя, наслаждаясь процессом. Стоило мне сделать это, как реальность будто взорвалась, отправляя моё тело и разум в какое-то иное измерение. Так я не чувствовала себя ещё никогда.