— Так причина есть!

— А, так ты на всеуслышанье хочешь заявить, что это всё он подстроил? А как ты это собираешься доказывать общественности — не с помощью же той небольшой угрозы, которую он отпустил тогда Стелле в спортивном зале и которую слышали только мы трое, для общества априори находящиеся на одной стороне?

— Тогда допросим тех двоих — парня и девушку! Парень же специально к нам подошёл и позвал нас с Тони за собой, чтобы девушка случайно не попала на нас! Это же очевидно!"

"— Очевидно, — согласился я. — Но какая разница?! Доказательств-то нет! А из этих двоих вряд ли кто-то сознается — я их обоих видел впервые в жизни, как думаю, и ты, а значит никакие они не аристократы, а простолюдины, поступившие в такое место, вполне вероятно, с помощью рода Нимико или с помощью самого Тосио! Да никто из них двоих после такого не решиться пойти против него, боясь ответки в сотни раз хуже, чем та, что обрушилась на Стеллу! А если, чисто в теории предположить, что как-то так уж выйдет, что один из них всё-таки сознается, то нам нужно и признание второго, иначе всё равно у нас нихрена не выйдет — общество нам тупо не поверит — решит, что мы одного из них просто запугали до смерти!

— И что ты предлагаешь?! ЧТО?! ЧТО?! ТЫ ГОВОРИШЬ СЕЙЧАС ПРЯМО КАК ОТЕЦ!!! Он тоже вчера говорил, что нам не нужно ничего делать, что со Стеллой ничего серьёзного не случиться, если мы будем просто держаться на расстоянии от него.

И к чему это привело?! Этот урод вон что вытворил!

— И что теперь, бездумно кидаться на него за это?! Возможно, спровоцировать войну между двумя родами, которая втянет в это и обречёт многих ни в чём невинных людей на несчастье?! Этого ты хочешь?!

— НЕТ!!! — выкрикнула она и на её глазах появились слёзы.

— НЕ ХОЧУ Я ЭТОГО! Но я и не хочу, чтобы мои друзья страдали! Не хочу, чтобы моего лучшего друга сначала подло провоцировали, а после избивали как грушу какую-то! Не хочу, чтобы мою лучшую подругу позорили! — захлюпала она носом. — Я просто хочу, чтобы этого всего вовсе не произошло! Хочу, чтобы мы втроём спокойно провели оставшийся нам учебный год в умиротворение, наслаждаясь каждым днём! Вот чего я хочу! Неужели это что-то невероятное?! Неужели я хочу столь многого?! Почему это всё произошло?!

Я не знал, что на это ответить.

У меня просто не было подходящих слов. А когда казалось, что нашёл их, стоило мне открыть рот, как я тут же не закрывал его, так и не сумев ничего из этого произнести вслух.

Поэтому всё, что мне пришло в голову, — это крепко обнять её, не говоря ничего.

— Мы что-нибудь придумаем, обещаю, — проговорил я, обняв её ещё крепче.