Но, судя по всему, я рано радовался…

Поднявшись на второй этаж, я прошёл к двери кабинета Итана и, морально подготовившись к очередному спору с ним, несильно постучал в дверь.

— Входи, Эндрю.

О, «Эндрю». Никакого тебе «Эди», принятого по отношению ко мне в этой семье. Он и Гвен всегда переходят на полное имя, когда хотят поговорить со мной серьёзно.

Похоже, я не ошибся о причине моего вызова сюда…

Я открыл дверь и, пройдя внутрь, закрыл её за собой.

Внутри оказалось всё точно так же, как и в последний раз, когда я тут был.

Небольшая прямоугольная в длину комната; с левой стороны располагаются небольшой чёрный диванчик; с правой же стороны, напротив этого диванчика, на стене висит большое зеркало и стоит небольшой горшок с искусственный растением; чуть дальше с левой стороны расположен чёрный шкаф, внутри заполненный кипами бумаг; а с правой стороны вдоль стены идёт множество дорогих картин, купленных в разных уголках мира; ну и в конце комнаты, прямо перед окном, по её центру, расположен небольшой, но очень дорогой деревянный стол, за которым сейчас и сидит Итан.

По одному только его напряжённому виду могу уверенно заявить, что в этот раз он готов отстаивать свою точку зрения до самого конца. И помимо этого, посреди комнаты, прямо напротив его стола, стоит заранее им подготовленный одиноко стоящий стул.

Это недобрый знак…

Значит… разговор будет даже тяжелее, чем я предполагал. И вряд ли он закончиться хоть сколько-то быстро…

— Садись, пожалуйста, — с серьёзным лицом указал он рукой на стул.

Обстановка даже более напряжённая, чем обычно, причём настолько, что меня эта сцена даже немного пробрала — будто он меня сейчас не просто в очередной раз будет наставлять, а планирует сообщить мне что-то поистине ужасное — например, скажет там: «Завтра тебя расстреляют. У тебя день, чтобы попрощаться со всеми.».

Естественно, я утрирую сильно, однако вот настолько серьёзным он сейчас выглядит.

Впрочем, озвучивать я это, конечно же, не стал.

Я этой семье слишком многим обязан, и ему с Гвен — в особенности. Поэтому, если он действительно намерен говорить со мной в таком официальном стиле, то и я буду говорить в официальном стиле, как и подобает взрослому и ответственному человеку, а не паясничая подобно какому-то непослушному ребёнку.

Неторопливо пройдя по комнате, я сел на этот заранее подготовленный для меня стул.

— Сразу скажу: разговор выйдет сложным.

Ну, это я и так понял.

— Часть того, что я скажу, может показаться моей тебе лишь моей глупой выдумкой, какая-то часть может показаться несмешной шуткой, а какая-то часть, мною сказанного, и вовсе может прозвучать для тебя как откровенная ложь. Однако, заверяю тебя — никаких шуток, выдумок и тем более лжи в этом разговоре не будет.