И как оказалось, буфет был не только на первом этаже — на каждом этаже находиться свой собственный буфет, готовящий кухню разных стран.

Для Тосио это, кстати говоря, конечно же не стало откровением, поэтому, как только мы поднялись на третий этаж, он направился к буфету, добрав там еды из кухни своей родной Империи.

И только после этого мы, выбрав место в уголке, уселись за стол, приготовившись есть, ведя неспешную, лёгкую беседу по сути ни о чём. И поначалу так всё и было, вот только спустя минуты три нашу спокойную идиллию прервали и к нам присоединился кое-кто ещё…

— Вижу, всё-таки завёл друга, — произнесла Карэн, присаживаясь рядом со мной.

Вместе с ней за оба края стола сели ещё двое — парень и девушка, с которыми я уже ни раз до этого пересекался."

"Ого, в этот раз она даже быстрее, чем обычно, пошла на мировую. Ещё и сама сделала первый шаг…

Хотелось, конечно, съязвить и сказать ей что-то в стиле: «Я думал, ты обижаешься на меня.». Однако, благо, моё благоразумие одолело этот глупый порыв, и вместо этого я задал встречный пассивно-агрессивный вопрос:

— А ты всё с ними же водишь дружбу?

И стоило мне это произнести, как атмосфера за столом резко изменилась, став более холодной, а на меня устремились пара колких взгляда — парня и девушки. Один лишь Тосио продолжал тихо поедать свой обед с предвкушающей улыбкой наблюдая за нами.

И прежде, чем мне успела ответить Карэн, это сделал парень:

— А у тебя с этим есть какие-то проблемы, мелкий наглец?

Я посмотрел на него.

— О-о-о… а ты, я смотрю, вообще не изменился, Тони…

Как был мудаком, так им и остался…

Причём я говорю не только о его дурной манере поведения, построенной на надменнее ко всем, кто ниже, и подлизывание ко всем, кто выше его по статусу. Ещё я говорю и о его внешнем виде, которые не меняется толком уже как три года нашего знакомства.

Высокий рост; чёрные короткие волосы с удлиннённой чёлкой, зачёсанной вправо; суровые черты лица с ярко выраженной челюстью; холодные тёмно-карие глаза; широкие плечи и мускулистое тело. Одет в школьную форму, вот только в отличии не то что даже от меня, а даже от того же Тосио — в его форме нет ни единой изъяна — всё максимально прилежно и «правильно».

— Для тебя, нахлебника, я — Энтони.

И так каждый раз, как мы пересекаемся, на протяжение вот уже целых трёх лет — знает, что я ему ничего толком ответить не могу из-за нашего неравенства в статусе и в открытую этим пользуется, даже не пытаясь сохранять то самое «лицо аристократа».

А единственная моя защита, к моему большому сожалению, — это…

Я повернул голову, посмотрев на Карэн. А она… хмыкнула и отвернулась, сказав:

— Ты теперь учишься в этой школе и у тебя тоже есть Дар, так что отныне защищай себя сам.

Ну вот и приплыли.