— Ой, да бросьте, тут все свои, — отмахнулся водник беспечно. — И мы все поняли, чем сейчас в первую очередь грозил Глун.

Угу. Поняли. Хотел сообщить матери об отношениях сына с иномирянкой…

Я замерла и кашлянула. А потом нервно рассмеялась и прикрыла лицо руками, потому что вдруг сообразила, о каких именно отношениях может рассказать Глун.

— Даш, не нервничай из-за этого. — Кажется, Каст мою реакцию воспринял неправильно.

— Даш, ну ты чего? — присоединился к нему Дорс. — В конце концов, тебя Ваул избрал, а это все-таки много значит. Тем более для нее…

— Да я не из-за этого переживаю! — чуть успокоившись, выдохнула я.

— А из-за чего? — спросил водник.

Вот не хотелось обсуждать с парнями эту тему. Даже упоминать не хотелось, но… видимо, нервы взяли свое.

— Глун убежден, что у нас с вами любовь на троих.

— Что-о-о? — проревел Каст ошарашенно.

Я не выдержала, снова хихикнула.

— Тройничок, мальчики. У нас с вами тройничок.

Парни зависли на пару секунд, а потом чердак башни Огня завибрировал от громкого, дружного, мужского ржача. И он был настолько заразительным, что не только я, даже Кузьма не выдержал.

— И-и-и! — пропищал он. — И-и-и-и!!!

— М-да, теперь понятно, — отсмеявшись, сказал Каст. — Что ж, пусть попробует об этом рассказать.

— Твоя мать оценит? — хмыкнул Дорс.

— Посмотрим, — ответил огневик с улыбкой. Потом посерьезнел и добавил: — А насчет проблем с самим Глуном — не переживай, Даш. Разберемся.

— Ага, — кивнул «синий». — Когда прибудут представители Совета, поверь, уж кому-кому, а Глуну точно будет не до нас.

И я поверила. Потом сделала еще один глоток легкого поларского вина и постаралась выбросить мрачные мысли из головы."

"В общем, все было хорошо. Но когда парни попрощались и покинули мое убежище, в утомленный стрессами и алкоголем мозг прокралась мыслишка: а как представители Совета Магов отреагируют на меня? И то, что Глуну не поздоровится, — это, конечно, здорово, но… Я-то после их визита выживу?

Эпилог

Видит бог, я не хотела этого сна. Не хотела настолько, что очень долго не решалась выключить свет и закрыть глаза. Просто лежала, разглядывала массивные балки потолка и молчаливо молилась о ночи без сновидений.

Но, видимо, не так просила и не тому богу свои мысли посвящала, поскольку молитва не помогла. Едва веки сомкнулись, вместо желанной тьмы я увидела до боли знакомую дверь — дверь, ведущую в комнаты куратора Глуна.

И вновь мое «я» разделилось надвое. Та часть меня, которая осознавала, что все происходящее — только сон, воспротивилась. Она категорически отказывалась входить в эту дверь, ей было неприятно и… да, страшно.

А другая, та, которая не ведала, испытывала почти болезненное желание увидеть синеглазого брюнета, почувствовать вкус его губ и тепло объятий.