Следующий вопрос карателя поставил в тупик:

— Так вы общаетесь с умершими? У вас ментальные способности?

Я растерянно переводила взгляд с него на дэйру Найрис, до сих пор хранившую молчание с невозмутимым видом.

— У меня вообще нет никаких способностей, — призналась неохотно и посмотрела в сторону, не желая видеть его реакцию. Обычно осознав, что перед ними зикфа, окружающие быстро сменяли дежурную вежливость на открытое пренебрежение.

Но Тодлер если и почувствовал неприязнь, не подал виду, зато сделал из моих слов другой неприятный вывод.

— Тогда ваша осведомлённость выглядит несколько подозрительно, — осторожно сказал мужчина.

Ну вот, рано обрадовалась. Кажется, сейчас добрый полицейский превратится в злого. Что же делать?"

"— Не стоит делать поспешных заключений, эйр Тодлер, — вмешалась вдруг новая заведующая. — Меня всегда удивляла эта странная ошибка природы. Имя Альсанды Дорган вам о чём-нибудь говорит?

— Конечно. Было время, когда она сотрудничала с королевским сыском и помогла раскрыть не одно преступление, — сдержанно кивнул каратель.

— Лестэлла её внучка, — спокойно продолжила дэйра Нейрис.

 — А её мать была сновидящей. Неудивительно, что у девочки в итоге всё же проявились какие-то ментальные способности.

— Так поздно? — не поверил Тодлер. — Разве такое возможно? Если дар не проявился до семи лет, он уже не появится никогда.

Я же была слишком удивлена заявлением заведующей, чтобы произнести хоть слово. А следующие её слова вообще шокировали:

— Это возможно, если произошла самопроизвольная блокировка. Вы ведь знаете, что случилось с её матерью? В четыре года девочка стала свидетелем страшной трагедии. Её память до сих пор не восстановилась.

Думаю, то, что она тогда увидела, вызвало стойкое неприятие магии, и Леста неосознанно заблокировала свои способности на уровне подсознания. А пережитый недавно сильный стресс их высвободил. Проведённое обследование это подтвердило. Я просто ещё не успела ознакомить её с результатами.

С какими ещё результатами? Блордрак же сказал… Она что — врёт? Но в голосе такая железобетонная уверенность, что сомнения невольно отступают. Я окончательно перестала понимать, что происходит. Зато Толдер, кажется, проникся и начал общаться со мной более заинтересованно и предметно:

— Во время разговора девушка вам ничего конкретного не сказала? Не упоминала никаких имён и подробностей случившегося?

Я по-прежнему мало что понимала, но честно попыталась вспомнить и удивилась, почему не задала Мириэле ни одного интересующего меня вопроса.

Даже не попыталась выяснить, с кем она встречалась и была ли беременна? Думала об этом, но почему-то так и не спросила.

— Нет, она почти ничего не говорила, а я, честно говоря, не спрашивала.