Странно, вроде бы должна была выспаться, а чувствовала себя уставшей. Даже обязательная утренняя зарядка и душ взбодриться особо не помогли. Из головы не шло вчерашнее происшествие.

Сидя в столовой, я лениво ковырялась в неком подобии салата, и пыталась поминутно восстановить в памяти случившееся, гадая, могла ли та девушка мне померещиться? Ведь Мартион её не видел. А ещё вспомнилось то, на что вчера внимания не обратила — в сторону незнакомки меня влекло не только любопытство. Присутствовала ещё какая-то необъяснимая тяга, как тогда в саду или на крыше, только значительно слабее.

Надо бы попросить Зиэлду снова проверить меня на чужое воздействие, а то что-то очень странное происходит. Так и свихнуться недолго.

— Леста, что с тобой? Ты почему ничего не ешь? — вырвал из раздумий жизнерадостный голос Талмы. Она снова сидела в столовой рядом со мной и с аппетитом поглощала пышные булочки, щедро политые чем-то белым, густым и, наверное, очень сладким.

Мой желудок, с большим неудовольствием принявший порцию пресного салата, возмущённо заурчал, а я тяжело вздохнула, начиная понимать Лесту. Когда вокруг всё паршиво, хочется получать удовольствие хотя бы от вкусной еды.

Может и не стоит себя так изводить? Ради чего?"

"Я смотрела на булочку, борясь с желанием поддаться искушению и забить на надоевшую диету. Удерживал лишь обнаруженный утром приятный факт — бельё, особенно в районе груди стало немного свободнее. Самую малость и всё же вес сдвинулся с мёртвой точки. Но может быть одна булочка всё же не повредит результату?

— Салат невкусный, — проворчала я, гипнотизирую взглядом сладости.

— Так возьми что-нибудь другое, — Талма с надеждой пододвинула мне блюдо с десертами.

Мою диету она с самого начала не одобряла. Видимо, боялась остаться единственной толстушкой на курсе.

От «грехопадения» спас звонкий голос, раздавшийся за спиной.

— Леста Риголь?

Обернувшись, я узнала бывшую голодающую. Рэнда Ольбиган, кажется, так её звали, сейчас выглядела намного лучше, чем в лазарете — лицо округлилось, на щеках появился румянец, а в глазах — живой блеск. Девушка преобразилась в лучшую сторону и буквально светилась изнутри.

— Да, мы вроде бы знакомы, — напомнила осторожно.

— Я тогда не знала твоего имени, — девушка явно волновалась, хотя и выглядела очень решительно. Она вдруг протянула мне какую-то золотисто-розовую открытку и сказала: — Мы с Гарсионом приглашаем тебя на свадьбу. Твоего жениха, разумеется, тоже. Ему я приглашение уже передала.

Она говорила негромко, но в большой столовой вдруг установилась почти мёртвая тишина, и взгляды всех присутствующих устремились на нас.

— Спасибо, — выдавила я с трудом, слишком удивлённая, чтобы сказать что-то более вразумительное.