Звёзды заслонила непонятно откуда взявшаяся огромная воронка, похожая на гигантский водоворот и меня, несмотря на отчаянное сопротивление, стремительно затянуло внутрь…

Я проснулась от острой боли. Она разливалась по всему телу, но было непонятно, что именно болит. К тому же я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже открыть глаза и издать хоть какой-нибудь звук не получалось. Зато отчётливо услышала незнакомые голоса, произносящие непонятные слова, которые с несколько замедленным эффектом обретали привычное звучание и смысл, словно транслировались в голове с запаздывающим внутренним переводом.

— Ну что ты медлишь, Морта? Почему она не возвращается?! — громко верещал над ухом высокий неприятный женский голос.

— Ты забыла, какая сегодня ночь? — с отчётливым раздражением произнёс другой голос. Низкий, хриплый, надтреснутый, как у моего соседа — заядлого курильщика с огромным стажем. — Вернуть душу из междумирья под силу только опытному проводнику, а в нашей глуши такого не сыщешь. Я сделала, что могла.

— Но это не помогло! Она не дышит! Попробуй ещё что-нибудь! — Первая женщина была на грани истерики и вдруг резко перешла от стенаний к угрозам: — Ты вернёшь её или отправишься к карателям! Это ведь ты продала ей приворотное зелье!

— А давно ли ты сама за таким же ко мне приходила? — сухо отрезала её собеседница. — У карателей и к тебе найдутся вопросы. Они могут решить, что это ты вытолкнула нелюбимую падчерицу из окна! А её отец вообще вышвырнет тебя из дома, когда вернётся!

Первая женщина взвыла раненым зверем и вдруг начала с силой трясти меня, отчаянно выкрикивая:

— Леста, очнись! Не смей умирать, дрянная девчонка!

Тело пронзила новая порция боли, и я, наконец, смогла пошевелиться и застонать, силясь понять, что, собственно, происходит.

— Жива! Вернулась! — пронзительно завизжали над ухом, усилив мои муки ещё и издевательством над слухом. А потом она снова начала меня трясти, вынудив, сипло простонать:

— Прекратите, мне больно!

Да что происходит? Неужели я всё ещё сплю? Тогда почему мне так плохо? Во сне неприятные ощущения обычно более сглажены.

— Ты слышала, ей больно! Сделай же что-нибудь! — снова заорали над ухом, заставив поморщиться.

В воздухе разлился терпкий травянистый запах. В рот мне влили что-то горькое, а по телу под непонятное бормотание начали растирать нечто вязкое и холодное. Боль стала понемногу отступать, и у меня получилось открыть глаза. Представший взору далёкий сводчатый каменный потолок в неярком, рассеянном освещении висевших под ним двух больших шаров подтвердил догадку о том, что пробуждение не состоялось.