Справиться с Дорганом с помощью дара мне пока не по силам, вот и приходится экспериментировать с подсознанием.

— А если у меня не получится увидеть именно этот сон? — спросила, стараясь не выдать волнение.

— Получиться. Я помогу, — не отрываясь от своего занятия, ответил жених. Закончив чертить, он обернулся и, оценив моё состояние, успокаивающе сказал:

— Не бойся, это не так уж страшно, просто в эмоциональном плане большая нагрузка будет, но я постараюсь держать свои чувства под контролем.

— Даже когда увидишь, как убивают твоего отца? — не поверила я и устало вздохнула: — Ничего, справлюсь, не такая уж я неженка. Что нужно делать?"

"— Пока просто постарайся успокоиться, — Никей подошёл, достал флакончик с какой-то бесцветной жидкостью, приятно пахнущей смесью кокоса и жасмина, и мягкими прикосновениями начал втирать её в середину моего лба и в виски. Потом то же самое он проделал с собой.

— Теперь можешь лечь.

Я бросила взгляд на свою кровать, окружённую рядом каких-то загадочных символов и десятком тускло горящих свечей. Обстановка загадочная и… почти интимная, что ни говори.

— Эм… надеюсь, раздеваться не нужно?

— Нет, только волосы распусти.

— И что это даст? — Я начала медленно расплетать косу, не понимая, чем она может помешать.

— Ничего, просто мне так больше нравится, — коварно усмехнулся жених и тут же получил подушкой в лоб.

— Тогда обойдёшься, — проворчала я, скрывая некстати накатившее смущение, и оставив волосы в покое, осторожно легла поверх красного шёлкового покрывала и закрыла глаза.

Виски и лоб нагрелись, видимо, зелье начало действовать, и вскоре я почувствовала, как всё моё тело постепенно расслабляется. Даже ход мыслей будто замедлился, они стали плавными и тягучими. Судя по звукам, Никей сел рядом. Одна его ладонь опустилась на мой лоб, вторая легла на солнечное сплетение. От них по телу тоже начало расходиться тепло.

— А теперь постарайся вспомнить тот сон в подробностях и прокручивай их в мыслях, — тихо сказал он.

Я так и сделала. Попыталась сосредоточиться и вспомнить всё до мелочей, но долго удерживать на них внимание не получалось — расслабленное состояние сменилось сонливостью, а потом вдруг не стало ни комнаты, ни общежития. Я оказалась внутри полутёмной кареты в теле маленькой девочки, с плачем цепляющейся за маму. Меня буквально затопило, оглушило и переполнило паническим страхом, так что не сразу удалось сориентироваться и осмотреться. На моей шее сиял изумрудный кулон, мама успокаивающе гладила меня по голове дрожащей ладонью и быстро проговаривала непонятные слова, от которых зелёный свет становился всё ярче.