Неужели здесь тот самый загадочный менталист?!

— Кто там пришёл, дэйра Найрис? — спросила я, взволнованно глядя на полураскрытую дверь. — Кто это разговаривает?

Всё ещё удивлённая заведующая проследила за моим взглядом.

— Храмовник Тайруш пришёл за своим лекарством, а что случилось?

Тайруш? Отец Мартиона! Разрозненный пазл, наконец, сложился. Мартион говорил, что его отец иногда помогал нам с мамой. Уверена, это он проводил мою проверку на кристалле души тринадцать лет назад, и не мог не понять, что тело заняла другая душа.

Кристалл не лжёт, значит, солгал храмовник, который никуда не сообщил о маленькой двоедушнице. Но почему? С какой целью? Похоже, здесь опять не обошлось без Доргана!

Глава 38

Дэйра Найрис, подробно расспросив о случившемся, сокрушённо вздохнула и ничего обнадёживающего сказать не смогла, предложила лишь подержать меня в лазарете подольше, чтобы оттянуть новую встречу с Дорганом. А когда я призналась, что тем самым незарегистрированным менталистом был Тайруш, заведующая помрачнела ещё больше и объяснила, что храмовники в обществе почти неприкосновенны, а значит, привлечь его к судебной проверке будет очень сложно, но обещала по возможности не выпускать мужчину из виду.

Она просидела со мной около часа, успокаивая и уговаривая попытаться уснуть. Я нервничала в ожидании Блордрака — боялась, что Дорган отыграется на нём, так что сон долго не шёл, а когда удалось забыться, мгновенно провалилась в свой давний детский кошмар. Только теперь запахи и звуки не прятались в кромешной темноте. Она постепенно прояснилась до серой полупрозрачной пелены, в которой метались люди.

Приглядевшись, я поняла, что сражаются двое мужчин. Сражаются жестоко, яростно — не на жизнь, а на смерть.

Сначала показалось, что это бьются Никей с Дорганом. Но когда картинка стала чётче, я поняла, что вижу мужчину с портрета из родового замка Блордрака — отца Никея. Да и второй на моего деда походил лишь королевской осанкой и цветом волос. Он явно был гораздо моложе Доргана и к тому же на целую голову выше.

Блордрак, судя по пропитанной кровью одежде и неуверенным движениям, был серьёзно ранен и сопротивлялся из последних сил.

Изловчившись, он ранил противника в ногу длинным, тонким, похожим на шпагу клинком. Но блондин, хоть и упал на одно колено, всё ещё был сильнее, и его клинок вонзился в грудь мужчины с портрета. Я ясно увидела, как острый металл, направляемый снизу вверх безжалостной рукой, украшенной массивным чёрным перстнем с причудливым серебристым орнаментом, легко, словно нож в масло, вошёл в тело.