— О, правда, что ли? Ты позаботишься? То есть ты тупо не вспомнил о резинке, а мне теперь к врачам, жрать какую-то химию или еще черт знает там что будет, а ты не при делах, у тебя просто охерительно классный трах случился? Ты такое небось постоянно с дурами запуганными вроде меня практикуешь?

Меня аж колбасить от психа и его безразличной рожи начало. Заметалась по комнате, собирая одежду, и ломанулась в ванную. Ошиблась дверью, оказался туалет, развернулась и влетела носом в его обнаженную грудь.

— А ну прекрати, Аяна! — схватив меня за плечи, Захар тряхнул сильно, я даже язык прикусила.

— Руки убери! — прошипела, впиваясь взглядом в его желтые бесстыжие зенки.

— Уберу, когда беситься перестанешь.

— Не перестану. До завтра стоять тут будем? — злобно прищурилась я.

— У меня нет желания тратить столько времени на твои дурацкие выкрутасы.

— Так и отвали! Не я тебя сюда тащила и лезла к тебе, — толкнув его что было сил в грудь, сама чуть не хряпнулась на задницу, но вырвалась и хлопнула дверью в ванную перед его носом.

— Я тебя в машину насильно не заволакивал! — выйдя из себя, крикнул он с той стороны, пока я торопливо откручивала вентили.

 — И запрыгнула еще как сама! Мою голову себе между ног тянула, хрен вырвешься. Ты всего этого не меньше меня хотела!

Меня затошнило от стыда, и, прошептав под нос «пошел ты!», я стала смывать его пот и сперму с себя.

— И со своими дружками бухала и обдалбывалась, так не сильно тогда о здоровье своем переживала! — продолжил он орать. — А тут надо же, прямо трагедия! Я же сказал, что все решу, ну с какого перепугу так беситься-то?

С такого, что всего этого дерьма вообще не должно было случиться. Быстро вытершись, я натянула одежду, матерясь из-за того, что она упорно липла к еще чуть влажной коже, и замешкалась, прежде чем выйти.

Где-то в районе желудка появилось сосущее гадостное ощущение, что стремительно вытягивало и уничтожало последние отзвуки пережитого удовольствия.

Захар стоял снаружи, уже одетый, прислонившись мощным плечом к стене, и уставился мне в лицо, сильно хмурясь. Отвернувшись, я собрала из разных углов прихожей свои ботинки и, обувшись, попыталась разобраться с дверным замком.

— Кончай, блин, это! — рявкнул он, заставив вздрогнуть и сжаться.

 — Да что ты так дергаешься-то?

— Выпусти."

"— Мы выходим вместе. Хорош пениться! Отсюда сразу в клинику.

— Я сама, — уперлась лбом в железную дверь. Мне нужно выйти отсюда, или задохнусь. Нужно быть от него как можно дальше.

— Не сама! Мне надо знать, что все нормально.

Злость начала трансформироваться в какое-то извращенное веселье.

— А, ну да, точно! — развернувшись, я с издевкой уставилась на него. — А то вдруг же я залечу, ребенка опять же оставлю, а потом явлюсь мильены твои требовать!

— Прекрати ерничать.