Стремительно нагнулся и вдохнул у моего виска, в то время как у меня весь воздух в легких окаменел.

— Мне нужно повторение, Аяна, — едва слышно, но абсолютно четко произнес у моего уха. Ни тени вопросительной интонации. Потому что это не предложение, от которого можно отказаться. Мерзавец просто ставил меня в известность о своих желаниях и планах воплотить их в жизнь.

— Не… Нет! — через силу выдавила я так же тихо.

— Да, — ухмыльнулся он и повернулся теперь к так и торчавшей рядом столбом Снегиревой, что пожирала нас любопытными зенками. — Во сколько там заканчивается рабочий день у Батоевой?

Спросил таким тоном, словно был местным самым важным начальством.

— Через два… — начала невнятно блеять моя начальница.

— Сейчас, — отрезал котоволк так резко, что она аж шарахнулась, и вдруг покорно и часто закивала.

Какого хрена?

— Нет, — снова сквозь зубы процедила я.

— Я ведь запросто могу сделать так, что работать тут не будешь не просто сегодня, а совсем. — Его губы почти коснулись моего уха, вызывая серию тянущих сокращений в низу живота и целую бурю бешенства одновременно. — И вообще нигде.

Ну и тварь!

— Пошел ты! — прошипела, не рискуя даже шевельнуться и повернуть голову.

— Умираю от нетерпения сделать это, как и ты, Аяна, — ответил он, резко сжав мою ягодицу через ткань. — А теперь живенько топай собираться. И даже не помышляй улизнуть: от меня не сбежишь, а преследование меня только заводит. А тебе бы сегодня хотя бы за эту дурацкую стрижку и жуткий цвет волос потянуть рассчитаться.

Он стал настойчиво подталкивать меня к входу в служебные помещения, оставляя Снегиреву позади.

— Я тебе ничего не должна! — огрызнулась, попытавшись упереться.

Внезапно лапища моего захватчика легла на мой затылок, захватывая его как чашей, и он резко повернул мое лицо к своему. Его губы почти врезались в мои, остановившись в считанных миллиметрах.

— Ты мне, бл*дь, должна все! — прорычал он. — Все! Поняла? И еще чуток сверх этого.

— Я не хочу, — хрипло возразила, умирая от необходимости убить последнее расстояние. Все, на что уходили силы, — не зажмурить глаза и не впиться в его рот.

— А вот вранья не надо. Между нами его не будет, Аяна. Моя кукла не может мне лгать.

— Я не твоя…

— Моя. Хочешь докажу? Суну руку прямо здесь в эти твои безобразные штаны и найду промокшей насквозь. И знаешь что? Если я это сделаю, ты и словом не возмутишься, а будешь ерзать по моим пальцам, выпрашивая оргазм. Тебе ведь будет наплевать, где мы и кто вокруг. Так?

— Нет!

Да! Провались ты и гори огнем, но… да. Котоволчара хрипло рассмеялся, но отчего-то я ощущала, что ему совсем не до веселья.