— Хорошо, а НЕ твой Уваров с первого вздоха определил твою кровь. Только мозги у него были забиты той чушью, которую ему твердили с детства. Вот и облажался он по полной программе.

— Так значит, я всего-навсего могу родить ему подходящих детей? — каким-то надтреснутым голосом уточнила я, а в горле запершило, будто я сухого песка наглоталась. — В этом причина… всего между нами?

— А этот вопрос возвращает нас в начало разговора. Притяжение истинных на животном уровне — лишь подсказка от природы, Аяна. Чувства же — это то, над чем должны уже работать человеческие половины. И вот человеческая половина Захара натворила дел, но и его я, как оборотень, понимаю. Влечение к своей паре, особенно в первый момент, когда еще не понимаешь, как с этим жить, — вещь силы неимоверной, Аяна. Загляни в себя. Разве, при всей обиде и понимании, насколько все неправильно, тебе хоть раз удалось его оттолкнуть, не поддаться?

— Он сильнее, как его оттолкнешь?

— Не в том ведь дело. Хотела ли ты его оттолкнуть на самом деле?

— Я… Разве что разумом и когда его рядом не было. В голове мутилось, я как не я, себе не принадлежала.

— Вот и с ним так же, и помножь это на то, что Уваров — мужчина, самец, а их по мозгам этим бьет куда как сильнее нас.

— Все равно, — насупилась я. — Он старше и опытнее, оборотень опять же, должен был понимать… или вот такое отношение — норма? Типа, если ты истинная, то схватил и помыкаешь? Обращайся как хочешь?

— И понимает он, но уже сейчас, опосля, и разве не об этом поговорка у людей есть? И сожалеет.

— Да откуда вам это знать, Серафима?"

"— Есть у меня свои источники и способы получать информацию. Скажу тебе больше: о том, как у вас все пошло-поехало, он сожалел, еще когда нанимал меня, да только в таких вещах как со скалы сигануть — понеслось и не остановить. Уверена, что побудь вы подольше вместе, все у вас образовалось бы само собой. Обижать и заставлять страдать истинных — против самой нашей природы. Не всегда только нынешние представители нашего племени способны голос ее уловить.

— Уварову точно какой-нибудь медведь на оба уха наступил, — еще больше надулась я, потому что… ну, блин, не нравилось мне, что весь фундамент моей обиды и решимости ускользает сквозь пальцы, и мне же, зараза, от этого легче на душе становится. Вот как так-то?!

— Еще как наступил, за то теперь и мучается. Но сейчас мы о тебе говорим. Спрошу еще раз: что ты выбираешь, Аяна? Так и страдать вдали от этого гадкого, грубого, с головы до пят виноватого Уварова или рискнешь дать себе шанс простить его и начать отношения на своих условиях и, если повезет, никогда больше не знать этой душевной боли.

Я села, нахохлившись и ковыряясь в своем сознании.