Медик ушел, плотно прикрыв дверь, а я плюхнулся в то кресло, в котором недавно сидела мать.

— Дело вот как обстоит: этот самый хрен Милютин, о ком я желаю знать все, забрал мою… Аяну… мою женщину.

— Твою истинную, брат. Черт знает, как у тебя так причудливо вышло, не слыхал о подобном отродясь, но я видал недавно спаровавшихся парней из наших. Все они слегка в неадеквате поначалу, но ты — круче всего, что я помню.

Аяна — моя истинная? По всему выходит — да. Тогда все верно, все мои закидоны и помешательство на ней на своих местах. Не на месте только изначально были мои чертовы глаза, а мозги и вовсе в заднице, и поэтому теперь не на месте, не рядом со мной и моя, МОЯ женщина, и не факт, что она еще захочет его занять.

«Попроси меня».

Попрошу кукла. И дурную башку склоню. И на колени встану. Ведь их с самой первой встречи перед тобой мне как подрубывало, вот только правда о том, кто ты для меня, где-то на полпути застревала, очевидно, в трясине моей жесточайшей похоти и непомерной гордыни. Что же, хотел я тебя прикупить по дешевке, цинично планировал все в тебе, саму тебя разменять на подачки и роскошь, а чем теперь платить придется — еще и понятия не имею.

— Захар? Брат? Эй, приди в себя!

Правильно, встряхнись, нытик! Лажал — исправляй. Разве не так всегда относился к окружающим?

— Милютин забрал мою истинную. — Все сказано вслух, считай, высечено в камне. — Забрал, потому что он ее отец.

— Фигасе! — брат присвистнул. — Ну это не есть хорошо. Насколько знаю, этот волк почему-то зуб точит на нашу семью. Точно будет против того, чтобы ты и она… Но, с другой стороны, хоть сто раз он там альфа, однако против вашей парности-то не попрет.

— Если бы ты знал. — Я испытал желание хорошенько разок приложиться лбом к стене. Или гораздо больше одного раза. Это, видно, об этом говорят что-то типа — будешь потом об стену убиваться, да поздно? — Я обращался с Аяной… как… гадко очень.

— Девушка не обрадуется тебе при встрече? Да брось, братишка, я чуял химию между вами. Чуток попресмыкаешься, сделаешь парочку красивых жестов, щедрых подарков и…

Знал бы ты…

— Не об этом сейчас, Родька, — перебил я его.

Родион резко выдохнул, будто я ему поддых врезал, и отвернулся.

— Ты поэтому анализ хочешь? — сипло спросил он, не оборачиваясь.

— Я хочу его, только если того же хочешь и ты. Если готов узнать и тебе это в принципе нужно.

Брат отошел к окну и молчал несколько минут, вглядываясь во что-то снаружи и без остановки почесывая затылок, словно намереваясь до мозга доцарапать.

— Это как-то поможет тебе?

— Я еще не знаю. Но вполне возможно.