Тома жила на соседней улице и при каждом разговоре жаловалась на отсутствие свободы и личной жизни, так как декретный отпуск всерьёз затянулся. Близнецам пару месяцев назад исполнилось четыре, а мест в детских садах в густо перенаселённом городе никак не находилось. Вот и приходилось Томе работать дома. Её муж, Вадик, таким положением дел обеспокоен не был, целыми днями пропадал на любимой работе, трудился риэлтором в крупной конторе, и радовался, возвращаясь вечером к накрытому столу и наглаженным рубашкам. А Тома уверяла всех вокруг, что чахнет и погибает в четырёх стенах, а ведь она классный журналист.

По крайней мере, пять лет назад ей пророчили большое будущее, пока она не променяла это самое будущее на Вадюшу, его драгоценное потомство и пятнадцать вариаций рецепта салата «Оливье», а именно столько она теперь знает. Конечно, на её нытьё особого внимания никто не обращал, потому что мужа и мальчишек, Томка любит до безумия, но по работе в крупном печатном издании и журналистским расследованиям скучает. Про расследования она особенно любит говорить, правда, Ира на своей памяти ни одного припомнить не может. С Томой они были почти ровесницами, та на год постарше, и замуж вышла, ещё не успев окончить институт, и когда именно она во всех этих расследованиях успела поучаствовать — Ира не понимала. Разве что на практике или потом до декретного отпуска… Когда Ира начинала об этом всерьёз рассуждать, пытаясь сопоставить даты и факты, Тома обязательно выходила из себя и заявляла, что её никто не ценит, все считают, что она лишь борщи варить и умеет. А это совсем не так, потому что борщ Томке никогда не удавался. Непонятно почему.

На ум пришёл этот дурацкий борщ, и когда сестра ответила, Ира вместо приветствия поинтересовалась у неё:

— Чем занимаешься?

— Борщ варю.

Ира хмыкнула.

— Зачем?

— Захотелось. Близнецы опрокинули кастрюлю с грибным супом, пришлось варить. А ты, наверное, сидишь в кафе и глазеешь на Биг Бэн. — Томка досадливо вздохнула и кажется облизала ложку. — Давай, скажи. Я переживу. Как-нибудь.

Ира уставилась на запылённое подъездное окно.

— Почти. Сижу в подъезде на чемодане, а родителей нет как нет.

Тома издала непонятный звук, напоминающий восторженное восклицание.

— Так ты приехала? Серьёзно? А чего не сказала?

— Да так… Собралась в один день, билет заказала…

— Ну, и молодец. Полгода не была. Ой, Ирка, как я рада, что ты приехала. Отправлю мальчишек к свекрови на выходные и…

— Том, я насовсем приехала.

Повисла пауза, во время которой Ира хмуро разглядывала носы своих замшевых туфель, а Тома обдумывала новость. Потом коротко поинтересовалась:

— Что случилось? Разругались?

— Нет. — Потёрла пальцем маленькое пятнышко на боку своей сумки.