Давно он ей подобных вопросов, столь требовательным тоном, не задавал.

— Работала.

Николай Иванович кинул на зятя выразительный взгляд и пояснил:

— Она теперь работает. Ты в курсе?

— Нет.

— Ир, он не в курсе. Он твой муж, а он не в курсе.

Ира невольно поморщилась от огромной доли осуждения в его словах.

— Папа, не надо.

— А, по-моему, надо. Как раз пора.

— Коля.

Ира на мать оглянулась, потом прошла к столу и налила себе воды. Пила маленькими глотками, а сама с мужа глаз не спускала. Мише тоже надоело в чашку заглядывать, он её от себя отодвинул, после чего откинулся на спинку дивана и, по примеру тестя, руки на груди сложил. А на неё, стало быть, уставился с ожиданием. Ожиданием чего, интересно?

Если честно, один вид мужа внушал серьёзное волнение. Она за последние недели настолько от него отвыкла, что никак не могла решить, как с ним говорить. Объясняться или всё-таки оправдываться?

— Что за работа? — спросил Миша, как пауза затянулась. Ира только слышала, как возмущённо пыхтел отец, и, кажется, они с мамой совершенно не собирались проявить деликатность и оставить их с Мишей наедине. Они стояли и ждали, когда и им что-то объяснят, и они, наконец, всё поймут и вынесут для себя какое-то решение, на чью сторону вставать.

Николай Иванович усмехнулся, видя, что Ира медлит.

— В журналистки она подалась.

Миша заинтересованно вскинул брови.

— А подробнее можно?

Ира вздохнула и принялась пояснять:

— Папа преувеличивает. Я пишу о моде и магазинах. Ничего сверхважного мне не доверяют.

— Что за издание?

Ира подумала да созналась. Миша снова удивился, она заметила, как он прищурился, на этот раз не по её душу.

— Немецкое? Хорошо.

— Хорошо, — согласилась она, и кинула на мать выразительный взгляд. Надеялась, что та поймёт его правильно и отца из кухни уведёт, но Наталья Викторовна наравне с мужем хмурилась и никуда не собиралась. Она даже за стол присела, поглядела сначала на зятя, потом на дочь.

— Ира, папа прав, вам необходимо поговорить.

— Мы поговорим, мам, — сдержанно ответила она. Смотрела то под ноги себе, то в окно, не рискуя больше взглянуть на мужа, и Миша, в конце концов, невесело усмехнулся.

— Вижу, что ты меня не рада видеть.

— Тебе нужно было предупредить.

— Аудиенции попросить?

Ира кинула на него рассерженный взгляд.

— Перестань. — А потом и вовсе из кухни вышла, проигнорировав голос отца, который её окликнул. — Мне не нужен семейный совет, — ответила она, и хлопнула дверью своей комнаты."

"— Ведёшь себя, как подросток, — обвинил её отец, но в комнату так и не заглянул. Протопал мимо, а Ира, устроившись на диване с подушкой в обнимку, пару минут прислушивалась к тихим голосам на кухне — Наталья Викторовна с Мишей разговаривали. А она пыталась сердце, бьющееся, как птица в клетке, успокоить.