Зато, когда я выросла такой дылдой, мне очень подошло уменьшительное имя Сэм. Все очень просто…

«Вот и познакомились – подумал Сергеев с горечью. – А мне говорили, что она в действительности Ирина… Я же о ней ничего не знаю. Я спал с ней. Она помогала мне и моим друзьям. Это был, конечно, бизнес, но даже бизнес можно вести по-разному. Она вела его здорово. Мы знаем друг друга много лет, но случись что – и написать в эпитафии будет нечего. Ни ей обо мне. Ни мне о ней».

– Али-Баба – араб… – продолжил он и запнулся.

«Ну, как объяснить то, что невозможно объяснить? Как? Как рассказать о сложной системе противовесов, существующих вокруг Зоны?»

Сэм кивнула.

– Он сотрудничал с некоторыми людьми в России, а потом… Скажем так, возникли некоторые разногласия…

Сергеев подумал и исправил формулировку.

– …неразрешимые противоречия.

– Вот даже как… – протянула Саманта. – Неразрешимые, значит? А я-то думаю, чего это вдруг мой бывший шеф вышел на связь? Он теперь все больше по дворянским собраниям специализируется…

– Игорь вышел на связь? – искренне удивился Михаил. – Он же отошел от дел?

– Как видишь – не совсем.

– Мне говорили – совсем…

– Он мне еще неделю назад весточку передал. Через паренька моего. Его в Харькове прихватили, прямо на улице.

– Хороший у тебя почтовый ящик, – протянул Сергеев. – Просто песня, как хорош. ФСБшники?

– Ну, не Дед Мороз, конечно! – Саманта усмехнулась и покачала головой. – А что ты, собственно, возмущаешься, Миша? Хороший ящик! Отличный даже! Другого нет! По рации он на связь не выйдет, ты его заморочки знаешь. Посылать сюда курьера? Сам понимаешь, что случается с курьерами…

– Брось, Сэм! Ты же знаешь, что для Игоря с его связями организовать окно даже не минутное дело!

– Ошибаешься, – в голосе Саманты определенно прозвучала грусть.

Они подошли к воротам, возле которых собралась добрая половина населения кибуца. За бревенчатой стеной было уже тихо. Вадим заглушил моторы, так и не вогнав «хувер» в узкий проем. Зато хриплый баритон усталого коммандос звучал вовсю – он с кем-то пререкался.

– Так много поменялось? – спросил Сергеев.

Саманта хмыкнула, но без иронии, заменяя этим печальный вздох.

– Ты даже не догадываешься.

Они вышли на утоптанный снег перед массивными воротами.

Вадик действительно пререкался с теми самыми молодыми людьми, похожими на его собственных бойцов и выучкой, и осанкой, и уверенностью. Толпа слушала внимательно, но, если судить по выражениям лиц слушателей, шансов отстоять свою позицию у Вадима не было вовсе. И даже стоящий рядом Подольский позицию командира коммандос не усиливал.