Я ведь влажная, бесстыдно теку. — С тобой заживо можно сгореть.

Его рука опускается. Сжимает мои трусики, собирая их в кулак, тянет наверх, так сильно что подняться на коленях приходится. Костя подхватывает меня под ягодицы и прижимая к себе на сиденье укладывает. В голове шумит — наконец-то! Наконец-то случится! Сейчас! Звук расстегивающего ремня вгоняет в восторг. Раздев себя, Костя стягивает остатки одежды с меня.

— Точно тут хочешь? — уточняет, при этом по его голосу понятно, что он уже ее остановится.

В ответ лишь приподнимаю бедра ближе к нему, губами обхватываю его верхнюю губу и сосать начинаю.

Пускай здесь совсем неудобно, но мне всё происходящее в удовольствие. Оно буквально сочится из каждой клеточки. Эстрогены и тестостерон пищат от восторга. Костя медленно входит, а я отлетаю за пределы вселенной. Инстинктивно вперед подаюсь, чувствую его максимально. Костя приподнимается на руке, вынимает член, проводит им по губам, и снова входит, теперь до конца, разгоняя по моему телу волну мелких судорог.

В чувства не приводит даже оргазм. Мало по малу соображать начинаю сидя у него на коленях после второго раза.

Голова Кости откинута назад, дышит надрывно и через раз. Руками прижимает к себе, так крепко, что мне даже больно. Губами вожу по его шее, прислонив голову к его плечу. Кончиками пальцев вожу по ключице его, которая из под рубашки видна.

— Мне понравилось, — шепчу и к шее его присасываюсь.

— Да я уж догадался. Ты так крышесносно стонала, что я только от этого звука был готов кончить.

Он и так кончил. Второй раз, когда я сверху была. От его бешеной помощи у меня на ягодицах по-любому следы останутся.

Картинки перед глазами одна другую сменяют.

Снова трусь об него. Приятно до искр из глаз.

Костя шлепает несильно. Вскидываю глаза, смотрю на его лицо.

— Будь так добра, посиди ещё пару минут тихонечко. Третий раз подряд боюсь моё сердце не выдержит.

— Вот она старость, — мягко подшучиваю.

— Надо привыкнуть, что рядом с тобой приходится постоянно в грязь лицом ударять. Месяцы напролет мечтал тебя голенькой увидеть. И вот ты такая у меня на коленях, клитером трешься, — снова шлепает, наверное, чтобы прекратила его возбуждать. — А я глаз открыть не могу. От восторга чуть не откинулся.

Выпрямляюсь немножко в его руках.

— Если глазки откроешь, можешь молча смотреть, — подаюсь слегка в сторону, так чтобы небольшой источник света, через лобовое стекло, очертание тела очерчивал. Проблем с самооценкой на тему внешности нет, я знаю, сегодня окончательно убедилась — он наслаждается.

— Ну, ты ещё голой жопкой бомжам посвяти, — притягивает меня обратно. Прижимает к своей груди. Начинает водить пальцами по моей спине, опускаясь до неприличия низко. — Надо было до дому катить.