— Алёна, пожалуйста, давай запилим ещё? — мелочь смотрит на меня с каким — то дичайшим восторгом и щенячьей надеждой в глазах.

Папа начинает посмеиваться себе в кулак.

— Малыш, я по другим запилам специализируюсь больше. Тебе такое нельзя выкладывать, — то, что я имею ввиду распил костей, осуществляемый в рамках экспертизы трупов, понимает только папа. Боженька, спасибо, что от Бори меня отвел в свое время. Долго бы мы не прожили.

— А давай ты покажешь, как можешь, а я на видео сниму?! — Марк не унимается. — Ну, пожалуйста. У меня за весь год такого не было.

Всем будет интересно на тебя еще раз посмотреть. Я тебя очень — очень прошу.

— Садись, поужинай с нами, и я подумаю, — указываю взглядом на место рядом с собой.

Марк издает радостный писк, подбегает, обнимает меня со спины и резко плюхается на стул, задевая при этом стол. Легкая вибрация посуды вызывает у мамы недовольство, благо, что молчаливое."

"По окончанию официальной части трапезы, мы с папой как обычно начинаем обсуждать вопросы, касающиеся работы. Лайт версия. Никому не портим процесс усвоения пищи.

— А я знаете что прочел? — Марк вклинивается в наш разговор. — Наверное, смешно, — добавляет потише, когда всё внимание на него обращается.

Марк достает телефон, открывает своими тоненькими пальчиками в галерее картинку. Ещё до того, как он начинает монотонно зачитывать её содержимое, я пробегаюсь глазами по экрану его телефона. Ой, как папуле — то понравится моему. Надпись гласит:

«Терапевт знает всё, но ничего не умеет.

Хирург умеет всё, но ничего не знает.

И только патологоанатом всё знает и всё умеет.

Но уже поздно».

Закончив читать Маркуша поднимает голову и смотрит поочередно то на своего дедушку, то на меня. Ждет нашей реакции.

Я издаю сдавленный смешок, закусив при этом верхнюю губу изнутри. От самой шутки мне не смешно, но реакция родителя комична. Вид у па такой словно, он разрезал уже всю грудную клетку, а сердца нигде нет. Чудеса да и только.

В этом доме, да и не только, его исключительно восхваляют. А тут… Ну, в общем не то пальто.

— Богдан, не расстраивайся. Ты всё знаешь! — мама старается его приободрить.

— Не имеет значения, зайчик, всё или нет ты знаешь, если спасти возможности нет.

Человеческая жизнь — самое ценное, — поднимаюсь со стула, становлюсь за спиной у племянника, обхватываю его плечи ладонями. — Тебе повезло, у тебя перед глазами пример хирурга, который знает и умеет всё, — подмигиваю и улыбаюсь папе. — Пойдем зайка, будем смотреть, что там нужно пилить и заливать.

Слова о папе не лесть. Всю свою сознательную жизнь я им гордилась. Во время учебы он добровольно работал в Афганистане.