Плюнул и пошел дальше. Пройдя совсем немного, оглянулся – оно опять на тротуаре, тащится за мной на прежней дистанции, лохмотья волочатся…

И вот тут-то понемножку начал подступать страх, очень быстро ставший вовсе уж невыносимым, показалось даже, что волосы под фуражкой шевелятся. Мать твою, я боевой офицер! Огни и воды прошел, в прямом и переносном смысле, и не боялся. А сейчас от страха так колотит, что сердце заходится, впервые в жизни со мной такое.

Именно из-за того, что это всего-навсего ком тряпок – но неведомо каким чудом тащится эта ветошь за мной по ночному городу, в совершеннейшей тишине, в безлюдье.

У меня пистолет на поясе. Будь это псих с поленом, бешеная собака, даже голодный тигр из разбомбленного зоопарка – ничего страшного. При полной обойме и военном опыте. Но это самый обычный на вид ком тряпок, такого просто быть не должно, никак не должно, ни за что… Непонятное всегда пугает, а уж такое, которого категорически не должно быть…

Впереди показался патруль. Подошли, проверили ночной пропуск. Клятая тряпка все это время (я косился краем глаза) лежала на тротуаре как прибитая и не шелохнулась.

Патруль на нее внимания не обратил: эка невидаль… Я им, конечно, ничего не сказал – черт-те что подумали бы…

Они пошли своей дорогой, я своей – и снова за мной увязалась чертова тряпка. Тишина, безлюдье, улица широкая, я заметил, что ускоряю шаг, чуть не бегу, а за мной, соблюдая неизменную дистанцию, бесшумно волочется этот ком ветоши…

Чувствую, дело плохо. Вот-вот сорвусь и наделаю каких-нибудь глупостей: или стрелять по ней примусь, или побегу, или стану искать помощи у очередного патруля. Нервы уже на пределе. Буквально трясет.

И тут, на мое счастье… Справа – длинный каменный дом, полуразрушенный то ли бомбами, то ли артиллерийским огнем.

Крыша провалилась, от верхнего этажа почти ничего не осталось, рядом кучи битого кирпича, досок, прочего хлама, видно, что их сгребали с улицы, чтобы освободить проезжую часть.

Меня словно стукнуло: ага! Поспешил к ближайшей куче, покопался, выдернул подходящий брус – недлинный, но тяжелый. Чуть ли не бегом добрался до тряпки – она лежала смирнехонько, – примерился и шваркнул брус прямо на нее. Придавил как следует, только лохмушки по обе стороны торчат.

И пошел прочь, быстро, пока эта непонятность каким-то чудом не освободилась – кто ее знает, на что она еще способна… Достаточно далеко отойдя, оглянулся: лохмотья болтаются вовсю, прямо-таки лихорадочно, но не похоже, что она может освободиться, силенок у нее, видно, не больше, чем именно у кома тряпок…

Припустил я оттуда чуть ли не бегом. Избавился, никакой погони. Прошел еще километра полтора и оказался у своего дома. Не любитель пить в одиночку, но водку из шкафчика достал и стакан опрокинул.