Благородство, Родина, гордость — все это не дороже жизни! Ты ослеплена своими чувствами, и они погубят тебя!

— Остальные двадцать миллиардов людей тоже ослеплены своими чувствами?! — взорвалась Рина. — Дилл прав: лучше погибнуть, сражаясь за свою Родину и свободу, чем заживо сгнить в пустоте космоса, заключенными в утлое пространство космического корабля, которое станет нашей добровольной тюрьмой!

— Мы можем найти планету… — попыталась возразить Мала.

— Перестань! — отрезала Рина. — Вузэй приговорили нас к полному уничтожению, нас не отпустят далеко! А если кому-то и посчастливится вырваться, то что они будут делать дальше? Вечно скрываться от охотников в ожидании часа, когда заглохнет корабельный реактор? Или медленно вырождаться на каком-нибудь голом космическом камне, не сводя глаз со сводки оставшихся запасов?

— Рина! — Мала умоляюще протянула руку к дочери. — Полетим с нами, всегда есть шанс…

— Вот именно! — оборвала ее дочь. — Шанс всегда есть! И тут у меня, кроме шанса, есть еще моя Родина, моя свобода и моя любовь. Если хочешь бежать — беги! Я остаюсь! — Она окинула взглядом родителей. — Я от всего сердца желаю вам спастись. Поцелуйте за меня сестренок. А теперь мне пора, скоро мой вылет, — с этими словами Рина вышла из квартиры.

И вот сейчас, глядя на пустой док, Грент вдруг понял, что хотела сказать Рина. За все семнадцать лет он еще ни разу не видел дочь такой, какой она предстала перед ним в минуту прощания. Внутри нее словно пылал негасимый огонь, способный придать ей сил на свершение любого подвига, даже самого невероятного. Она не просто точно знала, что должна была сделать, — она верила в это. Мог ли он сейчас сказать себе, что верно поступает, и принятое решение единственно правильное? Грент попытался прислушаться к себе и не смог ответить на этот вопрос. Слишком много нюансов, слишком много деталей. На чашу каждой из точек зрения он мог бы положить десятки оснований. Но одного у него не было точно — уверенности. А вот у Рины она была. Рина была твердо уверена в своей правоте. Грент почувствовал гордость. Да, он имеет право гордиться своей дочерью, как бы ни сложилась ее судьба, она будет яркой, как вспышка того внутреннего света, что ослепительным пламенем пылает сейчас внутри нее и миллиардов других таких же, как она.

— Грент!

Он вздрогнул от неожиданности.

— Грент, ты что, уснул? — Мала стояла рядом и сердито смотрела на него. — Закрывай быстрее! Военные с минуты на минуту заблокируют выходной коридор в защитном поле!

Он торопливо ткнул пальцем в сенсор, и створ люка пополз вниз. Мала отвернулась от него и направилась в каюту. Грент поплелся за ней.

Яхта прошла коридор в числе последних.