Рыдающая тетка увидела Софью, подскочила и обращаясь к одному из мужчин, злобно ткнула в нее пальцем.

— Она! Она мужа забрала! Она сказала другим, что нельзя в хижину брать! Она виновата.

Все взгляды тут же устремились на Софью, и женщина только поморщилась от такого внимания. Да, уж, кажется, зря она пошутила тогда — теперь, что ни говори, а все равно виноватой останется. Ну и что теперь делать? Попробовать под дуру косить или может плюнуть и не обращать внимания?

Пока Софья раздумывала, стоящие около рыдающей Вары мужики посовещались, и вперед выступил один, самый представительный.

— Забирай жену и иди в свою хижину, — приказал он Раву хмуро, — рука целая, будешь охотиться.

Софья с интересом посмотрела, как упрямо нахмурился ее бывший пациент и отрицательно покачал головой.

— Нет. Не жена больше, — угрюмо сказал он, — Вара сама отказалась. Зачем она мне?

Мужчина, который приказывал, нахмурился, но ответить не успел.

— Ты был слабый, — не выдержав, влезла в разговор сразу переставшая рыдать тетка, — ты должен был к предкам уйти, а она лечить стала.

Рав только руки на груди скрестил и одарил бывшую жену тяжелым взглядом.

— Сайя лечила, значит, будет женой, — заявил он безапелляционно, — ты ходила в другие хижины. Зачем ты мне?

Вара возмущенно открыла рот для очередного скандала, но сдулась и беспомощно оглянулась на представительного мужчину.

— Отказался! — То-ли пожаловалась, то-ли удивилась она, — потом с ненавистью уставилась на Софью, — говори что бы меня мужчины в другую хижину взяли.

Женщина даже опешила от такого наезда. Все бы ничего — сказать то можно, что угодно, но отчего-то Софья разозлилась не на шутку.

— Нет, — рявкнула она, неожиданно даже для себя самой, — злым и жадным дурам мужья не положены. Иди в общую хижину — там тебе самое место!

Кажется, женщина еще хотела что то сказать, но тут ее за руку потянула Рила и заставив нагнуться, прошептала в ухо, — нельзя. Потомство шамана. Давно. Плохо будет. И вождь тоже сердится.

Софья даже не сразу поняла, о чем речь, задумчиво окинув злобно пялившихся, переглядывавшихся мужиков, а потом пожала плечами раздраженно — ну, что тут поделаешь? Никогда не умела под всяких придурков подстраиваться, а теперь уж и подавно поздно.

— Нет, — сказала она упрямо и с вызовом посмотрела на защитников истерички, — не помогала когда мужу плохо, значит, не заслужила его. Не буду ничего говорить.

Мужики снова зашептались, но недолго и вперед выступил тот самый пресловутый шаман — довольно крупный, еще не старый, бородатый мужик в пятнистой шикарной шкуре на мощных бедрах.

— Ты чужая, — он ткнул длинным, не слишком чистым пальцем в сторону Софьи и нахмурился, — тебя взяли в лесу, привели в племя и дали защиту.