Второй раз! Нет, я всё-таки убью тебя сам, потому, что третьего раза я точно не выдержу! Ты о чем думала вообще, малахольная?

Голос мужчины все повышался и повышался, а Клео, с трудом развернувшись в продолжавших ее сжимать руках, вдруг всхлипнула, обхватила ставшее родным лицо и недолго думая, решительно поцеловала мужчину.

— Все будет хорошо, — жарко зашептала она в лицо замолчавшего от шока Алекса, оторвавшись, — я с источником поговорила, он нам поможет. И с замком тоже все хорошо будет. И со мной все хорошо. Ты не переживай, все наладится. Знаешь, как я люблю тебя? Больше жизни….

Клео провела рукой по такому знакомому, но сердито ошарашенному лицу, ощущая пальцами морщинки и маленькие шрамы, потом зарылась пальцами в растрепавшиеся волосы, и, не давая себе времени передумать, закинула руки на плечи Алекса.

— Плевать на все! Потом убьешь меня, а сегодня ты мой, — прошептала она и снова прижалась к таким манящим, твердым губам своего мужчины.

44. Метания Клео

Утро встретило Клео мерзким настроением и обидой на весь мир, включая и новый и старый и еще непонятно на что. Все было не правильно и не так как планировалось и…. Вообще непонятно как!

Чувствуя себя полностью разбитой, кошка сползла с лежанки и подошла к единственному окну башни.

— Вот и сезон дождей, — пробормотала она равнодушно, глядя на затянутое тучами небо и набирающий силу дождь.

— А может бросить все, и вернутся в долину? А почему бы и нет? Там-то уж точно, все ясно и понятно. А еще можно поплакаться подругам и не придется оставаться один на один с Алексом.

Мысль о последнем, испортила настроение окончательно — вот и сколько можно издеваться над ней? Ведь все же было хорошо! Ну, сначала, по крайней мере…

Кошка болезненно поморщилась и прикрыла глаза, вспоминая события вчерашнего дня. Так, и что там было? Ага, она поговорила с источником, который обещал все уладить и с замком, кстати, тоже помочь. Потом, Алекс испугался за нее и она, Клео, его поцеловала.

Дальше все было и правильно и не правильно одновременно, потому, что мужчина ответил ей. Они целовались долго, жарко, страстно, словно кроме них в мире и не было больше никого.

Клео даже забыла обо всем и, кажется, готова была отдаться тут же, на этом чертовом грязном разбитом полу, но вдруг Алекса словно подменили — его потемневшие от страсти глаза, вдруг изменились. Они стали… нет, не испуганными, а словно ошарашенными, будто он только сейчас и здесь осознал, с кем находится, а потому отшатнулся, выпуская женщину из рук и нахмурился.

— Мы не должны делать этого, — заявил он, пытаясь отдышаться, — ты перенервничала, потеряла контроль.