– Как он отреагировал? – заинтересовался Стас.

– Ну, как?.. «От имени руководства» объявил мне благодарность и попросил не спускать с них глаз. Я, правда, пояснила, что у меня масса дел, а из-за этих двух гомосеков могу вылететь с работы. Но он мне сразу: «О чем ты?!! Интересы Родины – превыше всего!» Значит, слушаю дальше. Когда эти двое извращенцев как-то так резко сопеть и вздыхать прекратили, я снова вышла в коридор. Вижу – Фэртон воровато так, бочком, бежит к себе в номер. И всего минут через пять вприпрыжку помчался вниз по лестнице. Все ясно, думаю, это он решил дать деру.

Снова позвонила «Гусеву». Он мне в ответ: «Молодец, спасибо, спасибо!» Пошла я проверить, что там с французом, а он лежит мертвый. Я опять звоню «Гусеву». Он: «Мы этого ожидали. В полицию не звони. Сейчас приедут наши следователи». Я жду. Пять минут никого нет, десять, двадцать… Ну, я не выдержала, пошла к Женьке: что делать-то будем?! Он тут же схватился за телефон, остальное вы уже знаете…

Закончив повествование, Станислав, потирая руки, вопросительно мотнул головой:

– Ну что, Бирюка берем? Только вот надо выяснить у информационщиков, где его стойбище.

– Его координаты у меня уже есть. Но брать пока не будем – Вольнов попросил. Я так понял, ФСБ проводит какую-то свою операцию, и поэтому, чтобы не спугнуть Бирюка, придется отложить это дело до завтра. Карту памяти из номера Фэртона нашим информационщикам «расколоть» пока не удалось. Вот зажигалка кое-что дала…

И Гуров рассказал про Шустрого и его «славную» биографию.

– Так он из карповских? – прищурился Крячко. – Слышал про них, слышал. Отморозки еще те. Значит, сказанное Ириной подтверждает зажигалка.

Ешкин кот! Какая досада, что взять этого Бирюка мы пока не можем. А не получится так, что, пока мы тянем паузу, он смоется за границу?"

"– Не смо-о-ется, – многообещающе заверил Лев, покончив со своим обедом. – Я Петру уже позвонил, чтобы он негласно уведомил транспортников насчет этого деятеля. Так что, если этот фрукт где-то попробует взять билет, мы об этом тут же будем знать.

– Ну, это обнадеживает! – одобрил Станислав. – А что там у тебя с Шэпли? Экспозиция-то – как? Понравилась?

– Да-а-а… То, что он малюет, – это пошлая идиотчина, замешанная на его извращенческих комплексах.

Как таких дегенератов наш Минкульт вообще пускает в Россию?!! – Увлекшись разговором, Гуров произнес эти слова достаточно громко.

– Простите! Вы считаете великого Джереми Шэпли пошлым идиотом?!! – неожиданно донесся до них возмущенный женский голос от соседнего столика справа.

Оглянувшись, опера увидели двух молодаек, которые только что там разместились, чтобы подкрепиться диетическим салатиком и чашечкой кофе.