Припомнив время поступления входящих и отправки исходящих, Лев уверенно сделал вывод, что подмосковная «бабуля» – вернее, тот, кто пользовался сим-картой, оформленной на ее имя, – выходила на связь уже после того, как машина Николая Бескумова попала в ДТП. То есть получалось так, что в тот момент, когда Фэртон пустырями удирал к «Пяти котам», ему кто-то позвонил и около двух минут с ним разговаривал. Еще один звонок с этого же телефона пришел минут через пятнадцать. Фэртон в это время все еще бежал к дому своего приятеля. Второй разговор длился минуты три.

«Стоп! – Гурова неожиданно осенило. – Американцу с места ДТП удалось смыться незаметно для преследователей. Они сообщили об этом своему хозяину. Вроде того, клиент исчез, его следы затерялись в пространстве и времени. И тогда тот сам созвонился с Фэртоном. Не исключено, звонивший потребовал отдать ему раритет. Он прекрасно понимал, что американец на это ни за что не согласится. Но его подручные, надо думать, воспользовавшись специальным навигатором, сумели засечь местоположение Фэртона. А когда ему пришел второй звонок, преследователи сразу же поняли, в каком именно направлении он бежит и где его нужно встречать…»

Разговоры американца с Амстердамом состоялись чуть позже.

Сначала оттуда пришел звонок Фэртону, разговор длился не более минуты. Полчаса спустя американец позвонил туда сам и говорил минуты три. Еще через полчаса пришел звонок из Амстердама, этот разговор длился минут пять.

«…И что могут означать эти переговоры? – осмысливая направление, периодичность и длительность звонков, размышлял Гуров. – Судя по тому, что Фэртон, уже даже будучи ограбленным, туда звонить не стал, в Астердаме находятся не самые значимые для него люди или организации.

Так как они ему позвонили первыми, следовательно, заинтересованы в нем гораздо больше, чем он в них. О чем мог быть разговор? Возможно, его спросили, с ним ли «товар»? А он ответил, что «товар» у него отняли. Там был шок, смятение, обсуждение возникшей проблемы с широким кругом заинтересованных лиц. Но потом Фэртон позвонил им. Что он мог сказать? Ну, понятное дело, не какие-то формальные слова утешения, типа, утрите сопли, ребята, все будет о’кей… А что потом они могли сказать ему? О чем разговаривать около пяти минут? Разговор слишком долгий, чтобы говорить общие слова, например, обсуждая погоду. Да-а, заморочка…»"

"Заложив руки за спину, Гуров заходил по кабинету, осмысливая немалый объем только что полученной им информации. С самых разных сторон рассматривая те или иные факты, делая какие-то выводы, строя умозаключения, он напряженно пытался найти ответ на всевозможные вопросы.