Вдобавок ко всему угнетающе действовали на психику низкие тесные своды пещеры. За последние сутки несколько человек впадали в истерику, так что приходилось с большим трудом их успокаивать. Большинство заложников теряли веру в себя, впали в болезненную апатию. Если в начале их заключения и были какие-то разговоры, споры, догадки, то уже через день они беседовали вяло, по инерции, а теперь и вовсе прекратили общаться. Большинство смирилось со своей участью и пассивно ожидало смерти.

Этим утром что-то было не так. Дмитрий попытался разобраться с новым ощущением, но ничего не получалось – все те же стены, тот же мрак, то же тяжелое прерывистое дыхание больных людей.

Наконец, он вспомнил, отчего проснулся. Те двое суток, которые они провели в заключении, прошли в полной тишине. Лишь изредка откуда-то сверху доносились гортанные вскрики, если командир у входа в пещеру слишком громко отдавал приказы, или слышались редкие выстрелы тренирующихся боевиков.

Сейчас пещеру наполнил едва различимый шум, глухой гул. Дмитрию даже показалось, что стены и пол слегка подрагивают. Этот гул был даже не столько слышим, сколько осязаем, воспринимался всем телом.

– Миша, – Дмитрий толкнул в бок товарища. – Ты слышишь?

Прошло полминуты. Михаил, казалось, не понял вопроса. Он приподнял голову и зашелся в нахлынувшем приступе кашля.

– Бронетехника, – тихо сказал он, откашлявшись.

– Что?

– Бронетехника, – повторил Михаил, – они перемещаются, а под землей это хорошо чувствуется, тем более что здесь скала – сплошной камень.

– С чего бы это? – Дмитрий задал наводящий вопрос, пытаясь втянуть друга в разговор.

– Кто его знает. Учения, может, какие-нибудь. Прямо как в регулярной армии…

– Да ты подумай – какие учения. Зачем им соляру зря жечь? И что они теперь будут делать? Стрелять друг в друга холостыми зарядами? Бред!

Дмитрий немного помолчал, но товарищ не произнес ни звука.

«Неужели ему все равно? Неужели он как и остальные?..»

– Я вот что думаю, – Дима наклонился к самому уху Михаила, переходя на шепот. – Они готовятся или к обороне, или к наступлению.

– Брось. С кем им воевать здесь? Власть в Кабуле давно о них забыла. У американцев другие заботы…

– А наши? Неужели ты думаешь, что пропажа авиалайнера осталась незамеченной?

– Научись рассуждать трезво, Дима. Боевики готовились годами, десять лет они воевали, большинство из них отлично подготовлены. Углубляли пещеры, копили арсенал.

– Да пошел ты! – Дима разозлился. – Ты просто убедил себя, что все кончено, и теперь хочешь убедить в этом меня. Можешь хоть сгнить в этой могиле, а я пойду наверх, хоть узнаю, что готовится.

Не дождавшись ответа, он с трудом поднялся и пополз к выходу, задевая чьи-то ноги и слыша в свой адрес бессвязные ругательства.