Это же мой временный дом, как никак.

— Змей, ты куда? — крикнул Ига вслед. — Подожди, я с тобой, мож, чем помочь смогу!

Я остановился. Обернулся.

— Уже помог однажды, — и пошел, уже не оборачиваясь. Я не знаю, зачем я так сказал, всего полчаса назад мне самому казалось, что я простил Игаева, за то, что он чуть меня не убил, а сейчас р-раз и снова саданул его по больному. Интересно, мертвые испытывают боль? Ну, физическую явно нет, но судя по выражению лица Иги после моих последних слов, душевную испытывают.

Но я не мог иначе.

Я так разозлился на самого себя, что почти бежал, только бы Пашка не появился снова рядом со мной в своем новом призрачном обличье. Мои последние слова шли не от сердца, я вовсе так не думаю. Но то, с каким восхищением Ига начал меня хвалить, меня разозлило и смутило.

Если бы он снова появился передо мной, я, должно быть, извинился бы.

И я сбежал от своей вины и своих возможных извинений. Я никогда не претендовал на звания Само Благородство Вселенной, это Сазан почему-то так думал.

Я быстро шел по улице, втянув голову в плечи и не смотря по сторонам. Я так беспокоился, что Ига отправится за мной, что совершенно забыл о еще одной призрачной душе, которая уж точно от меня не отстанет еще долго.

— И куда же мы так спешим? — раздался над ухом нахальный голос моего ангела.

Я поднял голову. Жанна летела возле моего правого плеча. И лицо у нее было недовольное. И недовольное явно мной. Дремучий случай, что я сделал на этот раз?

На всякий случай я решил избрать лучшей защитой нападение и тут же нахамил:

— Чего тебе? Когда тебя зовешь, тебя вечно нет, а когда на душе и так кошки скребут, ты тут как тут!

— О душе он задумался! — не менее хамски фыркнула Жанна. — Раньше о душе нужно было думать! Скажи мне, ну кто тебя просил без спроса входить в контакт с умершими? А? Ну кто тебе такое разрешил?

Настроение и так было просто тошнотворное, а тут еще этот ангелок с нравоучениями.

— Может, мне еще и в туалет по разрешению теперь ходить? — ощетинился я. — Если я согласился помочь, это не знает, что я добровольно записался в рабство.

Жанна обреченно закатила глаза, полетела вперед и повисла прямо передо мной, заставив остановиться.

— Рабыня Изаура, ты, что, совсем дура?

После этой фразы я опешил, даже пропустил 'Изауру' мимо ушей. Меня напугали не слова Жанны, а ее тон. Конечно, она частенько надоедает, но тут она совершенно точно была уверена в своей правоте. И это меня здорово насторожило.

— Похоже, совсем, — констатировала Жанна, потому что я так и не ответил на ее вопрос, сочтя его риторическим.

— Да что случилось? — вспыхнул я снова. — Я не умею читать мысли!

— Знаю, — согласилась она чуть спокойнее. Вздохнула и указала куда-то за мою спину.