— Куда нам?

Березин достал из кармана обрывок газеты и сверился с написанным."

"— Третий подъезд, пятый этаж.

— Пошли, — и я двинулся к указанному подъезду. Дико хотелось поскорее покончить со всем. Последние два дня меня совершено выбили из колеи. Ну не привык я к такой жизни, разбоем заняться — это пожалуйста, это легко и привычно, а вот дела умерших раскапывать — это увольте, это не по мне, не рожден я для благородных дел, я, так сказать, персонаж глубоко отрицательный, а не спаситель человечества, тоже мне, нашли, героя-освободителя душ.

Подъезд тоже соответствовал внешнему облику дворика. Чистенько, уютно, шторки, цветочки в горшках. Я невольно вспомнил мой подъезд, ну, точнее, уже не мой, а Вадима. Там всегда стоял никак не желающий выветриваться запах дыма, валялись окурки, которые бедная уборщица не успевала выметать, а все пустое пространство было заполнено плевками и пустыми бутылками. Да уж сравнение не в мою пользу…

Надо же, стены лифта даже не изобиловали анатомическими рисунками! В наше время редко попадаешь в лифт, в котором не написано даже скромное: 'Саня — лох' или 'Маша — дура'.

Нужная нам дверь никак не отличалась от ее соседок, ну слава богу, никаких там магических рисунков или амулетов, как любят делать некоторые гадалки с претензией на индивидуальность.

— Звони, — кивнул я Березину, а то совсем мужик обленился, ничего не делает, только ходит следом, как Буренка на привязи. Все, я пас. Я решил. Я теперь буду генератором идей, а он моей рабочей силой.

Дмитрий вдавил клавишу звонка. Было слышно, как по помещению разнесся пронзительный звон, напоминающий визг кошки, которой каблуком на хвост наступили. Я поморщился. Уж кого-кого, но животных я любил.

Мерзкий звонок все трещал и трещал, но в ответ никто не появлялся, не открывал дверь. Вымерли, что ли? Я уже начинал злиться. Противный звук сводил меня с ума.

— Дим, хватит! — прошипел я, и Березин послушно убрал руку.

— Нет, что ли, никого? — засомневался Дима.

— Да черт ее знает. Сквозь стены не вижу, — я посмотрел по сторонам и грубо заколотил кулаком по дверному косяку, так сказать, для верности: — Эй! Есть кто живой?! Клиенты жаждут!

В квартире что-то стукнуло.

— Во! Видишь, кто-то есть.

Еще через минуту замок щелкнул и в проеме появилась милая старушка лет семидесяти-семидесяти пяти. Почему милая? А шут ее знает, просто милая. Сколько раз слышал выражение: 'чистая и опрятная старушка', но как-то в суть не вникал. А вот увидел. От этой бабушки так и веяло прохладой и свежестью.

Она располагающе улыбнулась:

— Простите, ребята, медитировала, звонка не слышала. Хорошо, что достучались. Проходите, родные, — и она распахнула перед нами дверь.