Моими последними воспоминаниями остаются…

День 0, понедельник.…Птицы и яркое летнее солнце. Лучи его так неистово пробивают тополиную листву, что вызывают желание насвистеть беззаботный мотив. Воробьи в пышных кустарниках галдят так, что в ушах стоит звон. Заботливо высаженные вдоль дома цветы (я не знаю ни одного названия) благоухают, словно кто-то расплескал дорогущие духи.

Людмила Павловна встречает у среднего подъезда обычной пятиэтажной хрущевки, каких здесь в переизбытке. Одной рукой я удерживаю кошачью переноску, другой рассчитываюсь с таксистом — тот смотрит сонно и даже не предлагает подержать Цезаря…

— Здравствуйте, Ирина! — Старушка подходит к машине.

 — Мы заждались!

Невысокая, пухленькая, одетая в синее ситцевое платье. На вид лет семьдесят, но легко может оказаться и больше. Светлые, чуть отливающие медью волосы Людмилы Павловны туго утянуты в «конский хвост».

— Кто это тут такой хороший? — улыбается она и заглядывает в переноску.

— Это Цезарь… — Я тоже давлю из себя улыбку и обмираю, когда любимый кот забивается к задней стенке и шипит. — Вы его простите… Жара, перенервничал с дороги.

Вообще он милый… И чистоплотный, я обещала.

— Верю-верю, Ира, не переживайте. Давайте-ка лучше помогу!

И действительно помогает, с неожиданной для своего возраста сноровкой прихватив один из чемоданов. Я забрасываю на плечо сумку с фотоаппаратом, поднимаю клетку с полосатым хамом и закатываю второй чемодан на разбитое крыльцо. Двор рассмотреть не успеваю — мы с хозяйкой квартиры входим в подъезд, хлопком двери отсекая сухую июльскую жару.

Избранное мной жилище находится на первом этаже, с лестницы направо. Дверь старая, но замок стоит новенький, надежный.

— Проходите-проходите, — щебечет женщина. — Чувствуйте себя, как дома! Не хоромы, конечно, но жить можно.

Примостив чемоданы, опускаю переноску на пол (Цезарь крутится и тревожно мявкает), снимаю кофр с техникой и осматриваю узкий коридор. Он упирается в нишу-кладовку. Перед ней, напротив друг друга, две комнаты. Справа от меня дверь в совмещенный санузел, мимо него можно пройти в крохотную кухню. Полы устилают знакомые с детства листы оргалита. Крашенного, что ужасно, темно-вишневым.

Людмила Павловна продолжает суетиться.

Она мила в своем стремлении подать товар лицом, а я внимательно слушаю и своевременно киваю. Мне представляют посуду и печь, кровать в одной комнате и диван во второй. Телевизор, который мне не нужен. Внушительный моток «витой пары» возле входной двери.

Затем мы идем в ванную-туалет, где хозяйка с нарочитой скрупулезностью переписывает показания счетчиков. Заглядываю в раковину. Сразу обращаю внимание, что сливное отверстие огромно. И не имеет даже намека на пластиковую решетку или сетку.