К разочарованию мальчика, хибара была заперта на замок.

Не было старика и на рынке, хотя мальчик почти каждый день уговаривал родителей заглянуть туда, чтобы купить фруктов или орешков…

Веста замолчала, слегка наклонив голову в сторону колонок, из которых внезапно зазвучала виолончель.

— Не поверишь, но люди на концертах Сережи сходили с ума. Они рыдали, не в силах сдерживать слез, — мечтательно проговорила она. — Некоторые теряли сознание. Никто не оставался равнодушным, когда играл оркестр под его дирижированием. А когда он играл на виолончели… душа рвалась наружу! Наружу, как птица, долгое время запертая к тесной клетке!

Павел молчал с мрачным видом.

— Ты не хочешь подкрепиться? — задала она вопрос, повернувшись к супругу.

— Я?.. — заторможенно спросил тот.

— Ты. Уверена, ты проголодался. Просто твой пока организм не дает об этом знать.

Пока он собирался с мыслями, Веста встала и шагнула к холодильнику. Когда она вновь села перед мужчиной, в ее руках был черничный йогурт, круассан и толстый шмат ветчины.

— Я…

— Надо, Павлик. Кто знает, когда тебе еще удасться покушать? Давай, ам-ам, — улыбнувшись, сказала Веста, заталкивая в рот Павла круасан.

 — За маму, за папу. За меня. За свадебное путешествие. А потом мы продолжим рассказ.

— Ммм… — промычал тот, торопливо прожевывая слегка зачерствелый рогалик.

— Умничка, — похвалила она, когда Павел справился с круассаном. Зубами Веста сорвала защитную пленку с йогурта.

— Веста, я…

Женщина торопливо сунула под нос Павла ложку с йогуртом:

— Все потом. Когда я ем, я что? Правильно. Глух и нем. Прописная истина.

Павел послушно ел йогурт, искоса поглядывая на Весту. Его все еще не отпускало ощущение иррациональности происходящего.

И хотя он понимал, что все зашло слишком далеко, в нем еще теплился уголек надежды, что рано или поздно Веста угомонится.

Да. Вероятно, когда-нибудь она развяжет его. Хотелось бы, чтобы это произошло прямо сейчас. А пока что придется слушать эту белиберду про чокнутых мальчиков и бабочек в банках…

«Она просто пытается запугать меня, — подумал Павел, глотая сладкую жижу йогурта, которым с ложки кормила его Веста. Он не любил йогурты, но сейчас было не время привередничать.

— Я хочу в туалет, — сказал он, облизнув губы, когда все было съедено.

— Придется потерпеть. Ветчину хочешь?"

"Павел замотал головой. Он и вправду не чувствовал себя голодным.

— Тогда продолжим? Тебе ведь интересно, что было дальше с этим мальчиком? — спросила Веста.

Он покорно кивнул.

— Паренек вернулся со своими родителями домой. Прошло какое-то время, но звуки, которые он слышал тогда, на рынке, эти склянки с бабочками, не выходили у него из головы. И мальчик решил попробовать воссоздать нечто подобное. У его родителей была большая дача.