Клевая, сочная девушка… загорелая, с крепкими грудками… как теннисные мячики… упругими… с нежной… бархатистой кожей…»

Раньше с Вестой это срабатывало.

Однако теперь сознание Павла наотрез отказывалось рисовать образ сексуального партнера, и как он ни напрягал воображение, ничего не выходило. Вместо привлекательной молодой девушки перед его глазами маячила растрепанная голова сорокачетырехлетней обрюзгшей жены и ее огромные колыхающиеся сиськи.

«Авоськи с дынями, твою мать».

Собственно, так было и наяву.

— Давай… — услышал он ее голос.

Павел пытался «давать», пытался изо всех сил, но эрекции не было. Казалось, его маленький приятель впал в глубокую спячку, и все усилия Весты его расшевелить были бесплодны.

Провозившись еще минут пять, она села. Глубоко вздохнула, вытерла рот, после чего подползла к мужу.

— Это все вино, — оправдываясь, произнес Павел. — Завтра все будет иначе…

— Не знаю, — задумчиво откликнулась Веста. — Раньше ты выпивал намного больше, и у нас получалось даже два или три раза подряд.

— Извини.

Она молча рисовала пальцем невидимые узоры на впалой груди супруга.

— Мой цыпленок… Я люблю тебя, — наконец промолвила женщина. — И я хочу, чтобы между нами не было никаких недомолвок. Если между любимыми возникают какие-то вопросы, их нужно обсуждать. Нельзя загонять проблемы внутрь, правильно?

«Правильно, — угрюмо подумал Павел. — А ты, оказывается, еще и психолог».

— Весточка, я просто устал, — попробовал улыбнуться он.

— Я ни в чем тебя не виню, — примирительно сказала Веста. — Просто… понимаешь, для женщины очень важно понимание того, что она желанна. Желанна и любима.

Наружу рвался смех, рваный и истеричный, но Павлу усилием воли удалось сдержать его, затолкнуть обратно внутрь, как край рубашки, выбившийся на ходу из-за брюк.

— Ты меня любишь, Пася? — вдруг спросила Веста.

— Конечно, солнышко. Я люблю тебя, — тихо произнес он. — Люблю больше всего на свете, родная лапуля. Поверь.

Веста внимательно смотрела на него.

— Если бы я тебе не поверила, мы не поженились бы, — вполголоса ответила она. Наклонившись, она поцеловала его в лоб. Потом в нос, и в каждую щеку.

«Если она снова начнет лизать меня, я блевану», — в смятении подумал Павел.

— Ты умеешь хранить тайны, малыш? — внезапно спросила Веста, подняв голову. Он замер, наткнувшись на пронзительный взгляд ее громадных телячьих глаз.

— Я хочу кое-что рассказать тебе, — добавила она.

— О чем речь, дорогая, — напряженно засмеялся Павел. — Разве я давал тебе повод сомневаться во мне? Что это за секрет такой? Что-то вроде восьмой ноты, о которой мечтал твой брат?

Веста молчала, продолжая изучающе разглядывать мужа, и это ему не понравилось. Что она задумала?

— Что-то случилось? — посерьезнел он.